АРАБСКАЯ ЛИТЕРАТУРА


АРАБСКАЯ ЛИТЕРАТУРА. Язык арабской литературы и образованного общества, сохранившийся до сих пор — древний яз. северных арабов. Близко родственный ему яз. арабов юга вытеснен северным к VI в. христ. эры; собственно литературы на нем не сохранилось. Монументальные надписи (II тысячелетия до христ. эры) — лишь краткие сообщения культового и исторического характера. Они говорят о торговых царствах: Ма’ан, Са’ба и Химиар, сложном социальном строе, пышном культе. Поэтические предания юга сохранились в обработке на северном яз. — в Коране, в книгах историка-географа Хамдани (?-945) и комментированной «химйарской касыде» Нашуана Химйари (?-1177); повидимому эти предания рассказывали и частью пели особые сказители. Более ранние записи (VII в.) не сохранились; легенды сильно переработаны исламом и с историей имеют мало общего.
        Коран (гл. 89) упоминает о разрушении богом дворца Ирама — земного рая, дерзко выстроенного царем южного народа ’Ад, и говорит (гл. 11) о гибели адитов, за нечестие, от огненного дождя. Циклы легенд рассказывают о разрушении Ма’рибской плотины, наводнении и выселении южных племен; о подвигах химйарского царя Са’ба — «Зу-ль-Карнайн» («двурогого, с 2 лучами» — звезда Геспер — Фосфор), о запертых им в горах нечистых народах Яджудж и Маджудж (Гог и Магог); взаимоотношения Александрии (на Востоке — Александр-Искандер Двурогий) и древней легенды пока не ясны. Совершенно фантастические предания о царях химйарских замечательны тем, что в них налицо главные мотивы Макбета: предсказание трех ведьм, Бирнамский лес, убийца, «зарезавший сон». Есть легенда о Билькыс (звезда Венера) — библейской царице Савской. Более исторического характера рассказы о нашествии абиссинцев и освободителе Сайфе-зу-Язане.
        

ЛИТЕРАТУРА СЕВЕРНЫХ АРАБОВ.
        

ПЕРИОД ПЕРВЫЙ — «ДЖАХИЛИЙСКИЙ» («НЕЗНАНИЯ» — ДОИСЛАМСКИЙ) ДО НАЧ.VII В.
        Немногие и поздние надписи (со II-III в. до христ. эры) на северном арабском языке тоже не литературные памятники. Предания северных арабов, лучше сохраненные, говорят о доисламском прошлом Мекки (чудесное истребление птицами абиссинцев и т. д.), вассальных арабских царств — Хирского (зависимого от Персии) и Гассанского (от Византии), может быть и Пальмиры, об эпических войнах бедуинских племен — «днях арабов» (событиях, датах). Основной мотив в них — кровная месть. Предания передавали сказители — прозой со вставными лирическими стихотворениями; эпический сюжет целиком стихами не обрабатывался.
        Поэт (ша’ир — вещий), часто профессиональный, имеющий «рауий», учеников, заучивающих его стихи, пользовался огромным влиянием. Он заменяет шаманов; его сатиры или хвалы приносят горе или удачу. Он (чаще она — «вопленица») оплакивает умершего, хранит от забвения славу и права (на колодезь и так далее) племени, выступает его представителем в дипломатических переговорах и на «муфахарах» (состязания племен в хвастливом перечислении подвигов). Корни арабской поэзии в рифмованной прозе (садж) заклинаний и заплачек древних жрецов и в рабочей песне. Первые доставили рифму (всегда обязательную), вторые ввели в ко̀лоны ритм. Важнейшую роль видимо сыграли песни погонщиков и наездников: аллюры верблюдиц сказываются в арабских метрах.
        Самый древний — раджаз-диямб, сохранившийся гл. обр. для дидактических трактатов (учебников и т. д.). Древнейшие жанры — урджуза (раджазный экспромт, вызов на бой и т. д.), фахр — похвальба, хиджа — сатира, мадх — хвала, марса — заплачка, насиб — любовная песня, са’р — песня мести, уасф — описание и т. п. Потом такие отрывки (кыт’а) стали соединять в большую единицу — касыду, лирическую поэму. Одна и та же рифма проходит как в садж’е, через все стихотворение; это мешало развиться длинной эпической поэме в стихах. Сохранившиеся произведения этой группы возникли не раньше конца V в.
        Арабы джахилийи — кочевники, скотоводы, живущие племенным строем. Племя постоянного вождя не имеет, управляется демократически, личной свободы не стесняет; обычаи соблюдаются крепко, но добровольно. Бедуин — аристократ по воззрениям: чистота арабской крови и слава предков ценится выше личной. Между племенами вечные распри из-за кровной мести, пастбищ, угона скота и т. д. Принять выкуп от убийцы — позорно: «кровь дороже молока» (уплачиваемых верблюдиц). Права признаются лишь внутри племени за его членами, гостями, клиентами. В интересах обмена соблюдаются месяцы мира. Новорожденных девочек иногда зарывают в землю; у взрослой женщины меньше прав, но больше привилегий, чем у мужчины. Бить, убивать, изнасиловать даже пленницу-арабку позорно и опасно (месть); на ней, самое большее, женятся без «махра» (калым). Вернув махр, женщина может развестись; разводящийся муж теряет его; женщина гораздо свободнее до ислама. Рабов мало; отпуск на волю — в обычае.
        Бедуин нерелигиозен: суеверий мало, святилища-оракулы редки (главное — Ка’ба в Мекке), жрецы-шаманы — невлиятельны. Много христиан — по имени; местами некоторые племена (оседлые) приняли иудейство. Горожан и земледельцев презирают. Грамотных почти нет. В пограничных царствах наследственные военные цари; там влияют византийская и персидская культуры.
        Араб — реалист: скудная природа и жизнь развили не фантазию, а наблюдательность. Описания детальны, язык точен; фантастических образов почти нет; гипербола умеренная, трезвая: «лучший стих тот, о котором говорят: это правда» (Хасан-ибн-Сабит, нач. VII в.).
        Поэт весь поглощен окружающей реальностью: эпитет часто заменяет название, подчеркивает (и перифраз тоже) конкретное, не обобщает; украшающих эпитетов нет, постоянных мало. Умственное сравнивается с чувственным, не наоборот. Стихи составляются «на случай»; место действия должно быть названо. На первом плане частность, эпизод; отделы касыды не связаны переходами; сравнение часто переходит в самостоятельную картинку. Стихотворение — лирическое, но обычно с намеками, требующими рассказа в прозе; целое получает таким образом полуэпический характер. Это не наивный реализм первобытной песни: у арабской поэзии уже в VI в. разработанный «литературный» яз., отличный от племенных говоров, профессиональные творцы с известными именами, общепризнанный канон рифмы и тематики касыды. Есть уже авторитетные судьи-критики. У придворных поэтов (Хиры) свои излюбленные метры, темы, культурно-городские образы; но основные черты те же, только гиперболы смелее. Все передается устно, хранится памятью.
        Первые записи в VIII в. Есть подправки: ислам устраняет явно-языческое, напр. имена богов, филологи — диалектизмы (иногда наоборот дорожат ими), в сатирах одни имена заменяются другими. Кое-что забывалось или присочинялось; были прямые фальсификации (очень искусные — Халяфа Ахмара, VIII в.), но в целом запись верна. Важнейшие сборники: «Му’аллаки» (см.) («нанизанные», «скрепленные») — семь касыд семи поэтов сост. «рауия» Хаммад (VIII в.); «Муфаддалийят» (VIII в.); «Асма’ийят» (VIII в.); «Джамхарат аш’ар» (XI в.). Антологии отрывков: 2 «Хамасы» («доблесть») Абу-Таммама (IX в.) и Бухтури (IX в.). «Диваны» («собрания произведений»): «Племени Хузайлитов» (IX в.), «Шести поэтов» (XI в.) и отдельных поэтов джахилийи. Кроме того громадная «Китаб-аль-Агани» (см.) (Книга песен) Абуль-Фараджа Исфаганского (X в.); в ней и у комментаторов сборников биографии поэтов и предания в прозе, менее надежные, чем стихи. Старые пословицы в сборнике Майдани (XII в.).
        Замечательные поэты джахилийи — 7 авторов му’аллак: Имру-уль-Кайс (см.), Тарафа, ’Амр-ибн-Кульсум, Харис-ибн-Хиллиза, Антара (см.), Зухайр и Лябид; к числу му’аллак относят иногда поэмы еще двух поэтов: это А’ша и Набига Зубйанский (придворный поэт Хиры). Кроме них, два сказочных богатыря-поэта: Та’аббата Шарр и Шанфара, гл. произведения к-рых сомнительной подлинности; ’Алькама, знаменитый своими описаниями; идеал щедрости Хатим Тай; знаменитая заплачками Ханса; хирский городской поэт, христианин, персидски-культурный ’Ади-ибн-Зайд; ’Уруа-ибн-аль-Уард, покровитель бедняков — «су’луков», организатор их разбоев; мекканец Мусафир, умерший от любовной тоски.
        

ВТОРОЙ ПЕРИОД (НАЧ. VII — СЕРЕД. VIII ВВ.) — ПЕРЕХОДНЫЙ.
        Начало его — появление ислама, конец — воцарение Аббасидов. Это период смены племенного начала общинно-городским и государственным и завоеваний арабов; к концу его торговый капитал решительно побеждает военно-бедуинскую реакцию.
        Ко времени появления ислама Аравия страдала от относительного перенаселения. Массовая эмиграция затруднялась Персией и Византией; происходил вынужденный переход к оседлости и затем расслоение на зажиточных и бедняков-су’луков, обремененных долгами. Ислам, религия нравственного и социального закона, сменяя фетишизм, выдвинул принцип общинный на место племенного и сумел удовлетворить (не в ущерб зажиточным) нужды городских су’луков снижением долгов, погромами арабско-еврейских поселков, установлением фонда «заката» — обязательной милостыни-налога, — организацией набегов и внешних завоеваний. Последние привлекли бедуинов и расширили общину до военного государства-халифата. Династия Омайядов, ослабляемая распрями бедуинских племен, на к-рые опиралась, не могла подавить консервативно-пуританские (городские), радикально-демократические («хариджиты») и мистико-легитимистские (шииты) движения в исламе; когда же прекратились завоевания и добыча, династия Омайядов потеряла авторитет и пала вследствие восстания оседлого новообращенного населения Персии, требовавшего равноправия, облегчения налогов, упорядочения аграрно-крепостнических отношений, лишь запутанных завоеванием; движение использовали торговые города, недовольные хозяйничаньем бедуинской военщины. Революция шла под шиитским лозунгом возвращения власти потомкам пророка, от к-рых ждали новых реформ в духе идеального ислама; случайные причины выдвинули Аббасидов (вместо более близких пророку Алидов).
        Важнейшее произведение эпохи — Коран (см.) Мухаммада, собрание откровений в рифмованной прозе, записанных уже при первом халифе довольно точно, но разбитых на части и соединенных в главы по внешнему признаку — рифме. Коран — выражение тенденций города — отрицание военно-бедуинского идеала доблести (свобода, гордость, щедрость, разгул), племенного принципа, национально-аристократических тенденций; на место их ставится ислам («покорность»), бережливость, аскетическая сдержанность, равноправие всех мусульман, верность общине; закон противопоставляется обычаю. Как литературное произведение Коран — невысокого достоинства. Язык неправилен и неуклюж, рифмующие слова редки и неуместны по смыслу; рассказы вялы, спутаны; ранние лирические части лучше и поражали новизной тем и картин (загробная жизнь, суд). С исламом явилась и скудная религиозная лирика. Создавались «хадисы» — предания о делах и словах пророка, использованные потом правоведением, историей и легендой.
        Поэзия сохраняет прежний характер, но есть и новые мотивы. Ярко сказывается вражда города и бедуинов, отодвинутых (до Омайядов) на задний план; разложение племени и освобождение личности; выдвигаются любовно-сентиментальные мотивы и легенды («Маджнун и Лейла» и др.); хараджиты и шииты вносят в поэзию свои идеи. Процветает сатира и хвалебная ода. В городах «золотая» молодежь культивирует поэзию любви (нов. жанр — «газель» (см.)) и прожигания жизни; формальные новшества — предпочтение редких прежде размеров, разрушение смысловой законченности, «бейта».
        На короткое время делается модной раджазная касыда. С другой стороны, утверждается джахилийский касыдный канон, и ему следуют рабски. Талантливейший поэт эпохи — представитель новой городской поэзии Омар-ибн-Аби-Раби’а. Знаменита стихотворная война трех мастеров сатиры и хвалы — Ахталя, Джарира и Фараздака. Представители этой эпохи: псевдоклассик Зу-р-Румма, автор раджазных касыд — Аджаджджи; известная поэтесса — Лейла Ахйалийская. Появляются первые работы, по богословию, праву, истории, грамматике, алхимии.
        

ТРЕТИЙ ПЕРИОД (СЕРЕД. VIII — КОН. IX ВВ.) — ЭПОХА ТОРГОВОГО КАПИТАЛА И АБСОЛЮТИЗМА.
        Вместе с Аббасидами выдвинулась городская буржуазия. Купечество, организованное в автономные корпорации, ведет крупную мировую торговлю; ремесло объединяется в цехи. Военная аристократия теряет значение, бедуины возвращаются к прежней жизни в степях. Гвардия, войско — наемники, потом рабы-турки. Власть халифа — абсолютизм, то «просвещенный», то теократический, умеряемый требованиями и бунтами столицы. Правит бюрократия, двор — отпущенники, евнухи, под конец преторианцы-турки. Крестьяне не выиграли ничего: подати упорядочены, но и крупное землевладение укреплено. Отсюда непрерывный ряд восстаний (Персия, Месопотамия), предводимых «пророками» — религиозными коммунистами, с трудом, но всегда подавляемых. Культурный центр — город и двор; яз. литературы — арабский, но большинство деятелей — сирийцы и персы; последние, сильные при дворе, настаивают на своем расовом превосходстве («Шу’убийя») и ведут полемику с арабами-националистами. В общем культура имеет светский характер. Сирийцы-переводчики знакомят с греческой философией (Аристотель, неоплатонизм), математикой, медициной. Персы переводят свою старую литературу, часто индийского происхождения: Ибн-аль-Мукаффа (?-754) — «Книгу царей» — прозаический источник Шах-Намэ, знаменитую Калилу и Димну — сборник индийских притч; другие «Синдибадову книгу» (о женском коварстве), «Балаухар и Будасаф» (Варлаам и Иосаф, в основе житие Будды), отдельные сасанидские легенды-романы, книгу о персидском еретике-коммунисте VI в. Маздаке, «Хезар-Эфсанэ» — Тысячу сказок, основу будущей «1001 ночи» и т. д. Оказывает влияние и индийская математика и может быть философия. Все это органически усваивается, перерабатывается; развивается рационализм; временно господствует школа свободомыслящих богословов «му’тазилитов»; у интеллигентов модно выдавать себя за «зиндиков» (еретиков, атеистов), даже не будучи таковыми. Сознание непрочности создавшегося порядка вызывает пессимизм и гедонизм — культ наслаждения (часто вместе); отстранение от общественно-политической жизни поддерживает индивидуализм.
        Классическая касыда со своим планом, тематикой, архаическим языком держится прочно; издание сборников старой поэзии укрепляет ее. Но на первом плане «нафас джадид», «новый стиль». Поэты протестуют против старых правил и тем — запева о следах ставки возлюбленной, пустыни и кислого молока... В ходу газалийя, хамрийя, захрийя — любовная, застольная песня, описание сада, цветника. Появляются новые метры, старые модифицируются. Меняются сравнения и метафоры, получая отвлеченный и украшающий характер. Изобретаются фигуры (бади’) — смысловые и звуковые, учение о них систематизируется. Снова попытка возродить раджаз, применить для целей эпоса, введя в него парные рифмы (а, а, в, в, и т. д.); это не прививается. Характерны гиперболически-хвалебные оды, изящно-сентиментальные или безобразно-порнографические газали (в обоих случаях «возлюбленную» сменяет «возлюбленный»), протестующе-пьяный гедонизм (вино запрещено исламом) и грустная рефлексия, отречение от жизни.
        Первый видный представитель «нового стиля», подготовленного городской поэзией предыдущего периода, Муты’-ибн-Айяс, придворный поэт первых Аббасидов. Его современник — Башшар-ибн-Бурд, персидский националист, полуявный зороастриец, казненный за сатиру на халифа и везира. Славился придворный шут Абу-Дулама, поэт-комик и порнограф. Гений эпохи — Абу-Нувас (см.), дерзкий борец против классицизма, эпикуреец, вольнодумец, насмешник и развратник, оставивший и ряд трогательных любовных стихотворений. Похождения этого придворного певца халифов Харуна и Амина — сюжет множества анекдотов. Под старость он стал ханжой. Пессимист-философ и строгий моралист Абу-ль-Атахийя (сухой дидактик). Абу Таммам и Бухтури, составители «Хамас», сами писали в старом стиле, но со множеством новых «фигур». Абан Лахикы дал стихотворную арабскую версию Калилы и Димны и других индо-персидских повестей (не сохранились). Завершает эпоху Халиф Ибн-аль-Му’тазз (см.), свергнутый в день воцарения и убитый (908); он автор поэтики, раджазной эпической поэмы, любовных стихов. Народный религиозный коммунизм вряд ли имел значительную литературу; до нас не дошло ничего.
        Роль беллетристики (под флагом поучения) играли, кроме упомянутых индо-персидских сборников, чисто арабские бытовые рассказы о скупцах, мошенниках, шутах влюбленных и т. д., частью вошедшие потом в «1001 ночь», и популярно-научные произведения (исторические, филологические и т. д.), в сущности преследующие цели развлечения (Ибн-Кутайба и особенно Джахиз).
        

ЧЕТВЕРТЫЙ ПЕРИОД (КОН. IX — СЕРЕД. XI ВВ.) — ФЕОДАЛЬНЫЙ.
        Торговый и абсолютный халифат кончает крахом экономическим и политическим. Природные условия делали его процветание неустойчивым; техника материальная и административная не поспевала за развитием сложных экономических отношений. Оросительная сеть при всяком невнимании или промахе расстраивалась; возникал голод. Так же часты (каждые 5 лет приблизительно) были эпидемии, обычно сопровождавшие восстания. Подавление последних затягивалось из-за расстояний. Даже сеть почтовых дорог и чиновников тайного надзора не обеспечивала повиновения губернаторов и поступления доходов и товаров из провинций. Торговые караванные пути легко «засорялись», и хозяйство халифатское сменялось районным. Провинции обособлялись и национально. Центральная власть падает: халиф делается игрушкой турецкой гвардии, а с середины X в. — персидских вассалов Буидов, сохраняя лишь религиозный авторитет, и то не везде. Устанавливается феодализм. Наверху губернаторские династии, под ними землевладельцы, осилившие крестьянское движение. Период заканчивается нашествием турок-сельджуков.
        Народный коммунизм подавлен, но выдвигается тайное, интеллигентское (масонского типа) общество исмаилитов. «Тайны» низших степеней мистико-шиитские (ожидание появления скрывающегося «махди» — мессии), на высших — неоплатонизм, скептицизм, атеизм. Одна ветвь, возглавляя простонародное восстание, организует в Лахсе (вост. Аравия) военную общину «карматов» — коммунистов-хищников (набеги, дани, общинные рабы-пленники; учение — смесь неверия и мистики); другая, выдвинув династию лже-Фатымидов (потомков пророка), овладевает Египтом и развивает буржуазные идеалы гильдий и цехов при почти полном религиозном безразличии. В других областях правоверная клерикальная реакция.
        Литературные центры — феодальные дворы и независимые интеллигентские кружки. Преследуемые реакцией, эти общества философов питаются неоплатонизмом и создают отвлеченный идеал совершенного человека и общества, согласного с мировым разумом — для аристократов духа; чернь должна сдерживаться улучшенным исламом. Так же отвлеченен и строго исламский, враждебный феодализму, идеал халифата у юриста Мауарди. Интеллигенция вообще оторвана от общественной жизни. И литературный стиль становится учено-вычурным, «александрийским». Развивается рифмованная проза; в ней и в стихах внутренние рифмы, звуковые повторы, просодические параллелизмы. Усложняются метры, рифмы, зарождается строфика. В ходу самые сложные фигуры, дикие гиперболы, графические фокусы; признается афоризм: «самый красивый стих — самый лживый». В моде игра слов, ученые сравнения, натянутые метафоры. Но сквозь это мощно пробивается национальный реализм.
        Самый блестящий поэт эпохи — панегирист Хамданидов в Халябе (Алеппо), талантливый виртуоз стиля Мутанабби (см.) (ум. 965). Проще и искреннее воин-феодал Абу-Фирас, удельный князь на византийской границе. Гениальнейший арабский поэт — ученый философ, пессимист, слепой Абу-ль-Аля Ма’аррийский (ум. 1058). Его произведения проникнуты мировой (и гражданской) скорбью; создавать жизнь-страдание, как и лишать жизни — одинаково преступно (отсюда вегетарианство и половое воздержание); борьба со злом безнадежна, но внутренне обязательна; позитивные религии — своекорыстный обман. Держась вдали от дворов, он приобретает необычайную славу. В области рифмованной прозы славились проповеди Ибн-Нубата и автор посланий Абу-Бакр Харизми; их затмили Хамадани и Харири своими «макамами» — «плутовскими» повестями, очень реальными, но чрезвычайно изысканными по форме; их герои — гениальные, образованные мошенники. Это эпоха энциклопедий и антологий: почти все поэтически ценное прежних веков собрано в «Китаб-аль-Агани», современное — в «Ятиме» (Единственная) Са’алиби; Надим Багдадский дал толковую библиографию всех известных книг — «Фихрист» (Указатель); басрийский кружок философов (масонского типа, повидимому связанный с исмаилиами) «Ихуан-ас-Сафа» («братья чистоты» — верные друзья) — энциклопедию всех наук, проникнутую неоплатонизмом. Другие философы периода — Фараби и Ибн-Сина («Авиценна», знаменитый медик). Да и пора было подводить итоги: начинался упадок.
        

ПЯТЫЙ ПЕРИОД (СЕРЕД. XI — КОН. XIII ВВ.) — ЭПОХА НАШЕСТВИЙ И РАЗОРЕНИЯ.
        На востоке начали его турки-сельджуки, создавшие большое государство, скоро развалившееся на феодальные обломки, закончили монголы. Новые господа были безграмотны и тупоправоверны; их персидские везиры отстояли культуру, но уже иранскую. Крестоносцы разоряют Сирию; в войнах с ними выдвигается военная династия Эйюбидов (Саладин), в руки к-рых переходит и слишком мирный Египет. И здесь наступает благочестивая реакция, еще усиливающаяся с захватом власти мамлюками — гвардией черкесских и турецких рабов, — и хозяйственный упадок. Исмаилизм вырождается в эгоистическую, террористическую организацию («ассасины»); его высшие слои в недоступных горных замках «пируют во время чумы» (вино, наркотики, разврат и в то же время роскошные библиотеки, обсерватории, культ знания и свободной мысли для «избранных»). Членов низших степеней они порабощают мистикой, шарлатанством, системой шпионажа и посылают их на грабеж и политические убийства. Философия (кроме Испании) гибнет; ее хоронит Газали, ставя на ее место схоластику с мистической (суфийской) окраской. Всюду настроение безнадежности и ухода в себя.
        В поэзии — стиль декаданса. Интересует литературщина, форма сама по себе. Создаются чудеса условной эвфонии, графики; так наз. «бади’ийят», где каждый стих — пример особой фигуры; загадки, хронограммы. Характерны разорванность и противоречивость образа, чисто словесные ассоциации, извилистые ходы мысли, аллегория, нездоровая чувствительность, тоска по наивности и идиллии. Известные поэты-панегиристы — Туграи и Тантарани (XI-XII вв.).
        Потом выступают на первый план символисты-суфии, известные с VIII в., но малозаметные. Суфизм — мистический пантеизм, иногда преследуемый, но чаще не рвущий внешней связи с исламом и признаваемый его полуофициальной теософией (дервишские ордена с XII в.). Безразлично относясь к «призрачному» миру, суфий стремится к отождествлению с божеством путем экстатического растворения своего «я» в едином бытии. Мистическая тоска «разлуки» и экстазы «свидания» — слияния с божеством — «возлюбленным» породили поэзию, пользующуюся символами любовной страсти, опьянения и т. д. У персов на этой почве пышно развился настоящий символизм, неразличимо сливающий идеальное с реальным; у арабов чаще — прозаичная аллегория, прикрытая пышностью выражений. Знамениты нестерпимой рассудочностью символики — вычурный Омар-ибн-аль-Фарыд и вдохновенный, но темный Ибн-Араби (оба XIII в..) Суеверным почитанием пользуется касыда в честь пророка Бусири. Модный жанр прозы — «домострои», обнимающие мемуары, историю, беллетристику и т. д. (особенно в след. периоде); такова «Книга назидания» ‘Усамы-ибн-Мункыза. Творчество, хотя и болезненное, еще не иссякает.
        Есть и новая, здоровая струя — народная словесность, проникающая в литературу. Уличные рассказчики Египта продолжают создание «1001 ночи» (законч. в XV в.); возникают и частью обрабатываются литературно романы о царе Омаре Ну‘мане, богатыре ‘Антаре, подвигах племени Бану Хилаль, султане Бейбарсе и т. д. Развивается кукольный театр, несколько пьес к-рого записаны Ибн-Даниялем (ум. 1310) в Египте. Входят в моду и вызывают подражание простонародные песни «мауалия», и полное признание находит занесенная из Андалусии строфическая форма «мууашшаха», тоже народного происхождения.
        Андалусия (Испания), оторванная от халифата еще в VIII в., сохранила с ним культурную связь, но имела свою литературную судьбу. От поэтов до X в. почти ничего не сохранилось. В X в. при высоко-культурном дворе Омайядов находим историков, врачей, астрономов, антологистов (Ибн-Абди-Раббих, автор «Ыкда», «Ожерелья»), поэтов. С падением западного халифата Омайядов (1031) культурными центрами делаются столицы местных царьков и республик. Выделяется талантливый элегист-халиф Севильи Му’тамид (XI в.), его друг Ибн-Хамдис (ур. Сицилии), Ибн-Зайдун, прославленный романтической любовью к принцессе Уалладе (тоже поэтесса), стихами и изящными письмами; ’Убада-ибн-Ма-ас-Сама, автор мууашшах. В XII в. Ибн-Кузман, введший в литературу народный «заджаль», строфическую песню на диалекте. Обе формы отразились в поэзии трубадуров и Италии (быть может, источник даже октавы). В XIII в. Абу-ль-Бака из Ровды, оплакавший завоевание Севильи испанцами. Были и вычурные поэты и мастера рифмованной прозы. В общем андалусская поэзия отличается от восточной большей близостью к народной песне, более рыцарским духом, зачатками эпоса, развившимися впрочем не в поэму, а в рифмованную хронику. Как раз XII в., когда погибла философия на Востоке, был расцветом ее в Испании: самостоятельные аристотелико-неоплатоники Ибн-Баджджа («Авен-паче»); Ибн-Туфайль, автор философского романа «Живой, сын бодрствующего»; знаменитый Ибн-Рушд («Авер-роэс»); еврей Маймонид и великий арабский философ историк Ибн-Хальдун (ум. 1406) испанского происхождения. Завоевав (1492) Гренаду, христиане разрушили еще жизнеспособную культуру. Достойный памятник ей — культурная история — антология Андалусии Маккари (ум. 1632).
        

ШЕСТОЙ ПЕРИОД — ВРЕМЯ УПАДКА (XIV — НАЧ. XIX ВВ.)
        когда сказалось разорение Азии дикими пришельцами, а Египта грубыми мамлюками. Захват арабских стран турками-османами (нач. XVI в.), финансовая эксплоатация и падение левантской торговли (в связи с открытием морского пути из Европы в Индию) еще ухудшили дело и усилили церковную реакцию. Творчество иссякло: пишут много и вычурно (поэт Хилли XIV в.), но это мертвое подражание. Ученые — энциклопедисты-эксцерпторы (Суюты, XVI в.) и богословы (ценны только историки). Аскетический суфизм очень распространен. Продолжают возникать народные повести и анекдоты — материал для наставительных или развлекающих литературных сборников: Ибн-Хиджджа (XV в.), Ибшихи (XV в.), Кальюби (XVII в.) и др. Итлиди (XVII в.) обрабатывает в виде романа народную легенду о гибели Бармекидов, везирской семьи при Харун-ар-Рашиде. Народный египетский говор проникает в литературу; на нем Ширбини (1687) пишет свою жалобу феллаха на грубость и темноту народа с выпадами против господствующих классов; очень живое произведение.
        

ПОСЛЕДНИЙ ПЕРИОД (С НАЧ. XIX В.).
        Национальное возрождение начинается с проникновением европейского капитала и культуры и постепенным освобождением от хозяйничанья турок. Империалистическая эксплоатация разбудила национальные чувства. Началом был египетский поход Наполеона; после него здесь выдвигается Мухаммад Али и его династия, проникнутая умеренным западничеством. Рост торговли (хлопок) и постройка Суэзского канала выдвинули буржуазию, усваивающую западное просвещение, либеральные и революционные настроения. Даже религиозный центр — духовная академия Аль-Азхар — не безусловно враждебен им. Автономия Ливана (после 1860) и европейские (конфессиональные) школы (лучшие французские и американские) позволяют развернуться культурной работе арабов-христиан Сирии; мусульмане идут за ними. Многие деятели выселяются в более свободный (и при английской оккупации) Египет; создаются видные эмиграционные центры в С. штатах и Бразилии. Варваризованная С. Африка, Месопотамия и Аравия культурной роли не играют (Алжир и Тунис — небольшую); быстро арабизующийся Судан жадно усваивает и имитирует прогрессивную для него средневековую литературу.
        Наибольшее значение имело развитие прессы. Неофициальную прессу в Египте создали сирийцы-христиане; отчасти ученые Азхара. Изданий сотни: политические, литературные, научно-популярные, специальные (медицинские, коммерческие), женские; немногие прочны. Для сирийских изданий в Египте (до последней войны) характерны: стремление к органическому слиянию культур европейской и национальной, уважение к исламу, политическая прогрессивность в духе буржуазии, чаще мелкой, тенденции независимости арабов или автономии с ориентацией французской, английской, либерально-турецкой. Немногие крайние националисты, меняя веру, примыкают к панисламизму (Шидйак, виднейший журналист 70-х гг.). После разочарования в младотурках — революционное антитурецкое настроение — тайные общества перед войной готовили национальное восстание. В эмигрантских кругах (гл. обр. Америка) те же настроения, но революционнее. Азхарская пресса консервативнее, но (за редкими исключениями) необскурантна; политическое настроение — туркофильский панисламизм, не исключающий национальной автономии и нового просвещения. Вдохновители ее — Джемал-эд-дин-Афгани и Мухаммад Абдо. Сирийская местная пресса стеснена цензурой и вероисповедными рамками, определяющими и политическую ориентацию. После войны она подавлена военным управлением; в египетской — национальное одушевление, англо- и франкофобство; начинают сказываться и классовые противоречия. Впервые остро ставится рабочий вопрос; больше внимания начинают уделять крестьянству. Социализм и коммунизм пока сказываются слабо. В последние годы большое влияние имеют, наряду с Азхар, светский университет в Каире, Академия наук в Дамаске, высшая школа Аль-Халдунийя в Тунисе.
        Выдающиеся старые деятели возрождения: Насыф-аль-Язиджи, выдающийся филолог, автор учебников и «макам» в старом стиле Харири (?-1871) и уже европеизированный Бутрос Бустани, издатель большого энциклопедического словаря (?-1883). Новое явление, кроме прессы, — развитие романа и драмы. Началось с переводов, а затем выдвинулся национально-исторический роман; ценны роман-хроника Мудауара (эпоха Харуна) и некоторые из романов (в совокупности обнимающих всю арабскую историю) Жоржа Зайдана (см.) (?-1914), талантливейшего ученого и журналиста-просветителя. Роман современности — социальный и бытовой — количественно и качественно слабее; выдается «Египетская девушка» Сарруфа (среда капиталистов и журналистов Египта около 1905), повести Махмуда Теймура и Халиля Джебрана. Выдающиеся писательницы — Марйам Зийада и Сальма Саиг. Арабский роман (и исторический) реалистичен; французское и английское влияние в нем сильно, арабского народного романа — слабо. Переводами и переделками заполнялся и репертуар театра; удачна арабизация мольеровских комедий Джаляля (кон. XIX в.). Первая оригинальная трагедия (по правилам французского классицизма, но из арабской истории) «Доблесть и верность» Халиля-аль-Язиджи (1878). Теперь много пьес романтических, сказочных; но утверждается и реализм, социальный и бытовой, — Мухаммад Теймур, ’Усман Сабри и др.
        В лирике пестрота стилей — от касыдного классицизма до футуризма. Известнейшие авторы — Шаукы, Хафиз Ибрагим, Амин Рейхани (см.) — стихотворений в прозе (рифмованной) — «Рейханийят». Самое замечательное явление — прекрасный стихотворный перевод Илиады (1904) Сулеймана Бустани (см.); после него стали возможны и оригинальные эпические поэмы. Больной вопрос для современного писателя — выбор яз.: классический литературный ограничивает круг читателей; выбор диалекта порывает связь с прошлым и с другими арабскими странами; теперь диалект (египетский) все больше захватывает театр; в других жанрах редок. Есть основания думать, что с развитием школьного образования и объединением арабских стран утвердится (упрощенный) литературный яз. Тогда же новая литература даровитого народа быстро займет, как занимала старая, почетное место в ряду мировой.

Библиография:
Крымский А. Е., акад., Арабская поэзия в очерках и образцах, М., 1906; Его же, Арабская литература в очерках и образцах, т. I, М., 1911; по современной арабской литературе по-русски только статьи акад. Крачковского И. Ю. в журн. МНП, журн. «Восток» и др. изданиях; Его же, Аман Рейхани, СПБ., 1917; Его же, вводная статья к «Образцам новоарабской литературы» Оде-Васильевой, Л., 1928; Kremer, Kulturgeschichte des Orients unter den Chalifen, Wien, 1875–1877; Hartmann M., The arabic Press in Egypt, 1899; Huart, Littérature arabe, P., 1902 (малоудовлетв.); Brockelmann F., Geschichte der arabischen Literatur, Berlin, 1902 (для неспециалиста полезнее популяризов. издание Amelang’а, Lpz., 1906); Nickolson, A literary history of the Arabs, L., 1907; лучшая по-арабски: Зайдан Ж., Та’рих ат-Тамаддун-аль-ислами, Бейрут, 1902–1906; Его же, Та’рих Адаб-аль-лугат-аль-Арабийя, Бейрут, 1911; Шейхо, Аль-Алиб аль-Арабийя, Бейрут; для истории стиля много дает монография акад. Крачковского И. Ю., Аль Ва’ва Дамасский, П., 1914.

Литературная энциклопедия. — В 11 т.; М.: издательство Коммунистической академии, Советская энциклопедия, Художественная литература.1929—1939.



Смотреть больше слов в «Литературной энциклопедии»

АРАБСКИЙ ЯЗЫК →← АРАБАЖИН

Смотреть что такое АРАБСКАЯ ЛИТЕРАТУРА в других словарях:

АРАБСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

АРАБСКАЯ ЛИТЕРАТУРА. Язык арабской литературы и образованного общества, сохранившийся до сих пор - древний яз. северных арабов. Близко родственный ему яз. арабов юга вытеснен северным к VI в. христ. эры; собственно литературы на нем не сохранилось. Монументальные надписи (II тысячелетия до христ. эры) - лишь краткие сообщения культового и исторического характера. Они говорят о торговых царствах: Ма’ан, Са’ба и Химиар, сложном социальном строе, пышном культе. Поэтические предания юга сохранились в обработке на северном яз. - в Коране, в книгах историка-географа Хамдани (?-945) и комментированной «химйарской касыде» Нашуана Химйари (?-1177); повидимому эти предания рассказывали и частью пели особые сказители. Более ранние записи (VII в.) не сохранились; легенды сильно переработаны исламом и с историей имеют мало общего.<p class="tab">Коран (гл. 89) упоминает о разрушении богом дворца Ирама - земного рая, дерзко выстроенного царем южного народа ’Ад, и говорит (гл. 11) о гибели адитов, за нечестие, от огненного дождя. Циклы легенд рассказывают о разрушении Ма’рибской плотины, наводнении и выселении южных племен; о подвигах химйарского царя Са’ба - «Зу-ль-Карнайн» («двурогого, с 2 лучами» - звезда Геспер - Фосфор), о запертых им в горах нечистых народах Яджудж и Маджудж (Гог и Магог); взаимоотношения Александрии (на Востоке - Александр-Искандер Двурогий) и древней легенды пока не ясны. Совершенно фантастические предания о царях химйарских замечательны тем, что в них налицо главные мотивы Макбета: предсказание трех ведьм, Бирнамский лес, убийца, «зарезавший сон». Есть легенда о Билькыс (звезда Венера) - библейской царице Савской. Более исторического характера рассказы о нашествии абиссинцев и освободителе Сайфе-зу-Язане.</p><p class="tab"><b>ЛИТЕРАТУРА СЕВЕРНЫХ АРАБОВ.</b></p><p class="tab"><b>ПЕРИОД ПЕРВЫЙ - «ДЖАХИЛИЙСКИЙ» («НЕЗНАНИЯ» - ДОИСЛАМСКИЙ) ДО НАЧ. VII В. </b></p><p class="tab">Немногие и поздние надписи (со II-III в. до христ. эры) на северном арабском языке тоже не литературные памятники. Предания северных арабов, лучше сохраненные, говорят о доисламском прошлом Мекки (чудесное истребление птицами абиссинцев и т. д.), вассальных арабских царств - Хирского (зависимого от Персии) и Гассанского (от Византии), может быть и Пальмиры, об эпических войнах бедуинских племен - «днях арабов» (событиях, датах). Основной мотив в них - кровная месть. Предания передавали сказители - прозой со вставными лирическими стихотворениями; эпический сюжет целиком стихами не обрабатывался.</p><p class="tab">Поэт (ша’ир - вещий), часто профессиональный, имеющий «рауий», учеников, заучивающих его стихи, пользовался огромным влиянием. Он заменяет шаманов; его сатиры или хвалы приносят горе или удачу. Он (чаще она - «вопленица») оплакивает умершего, хранит от забвения славу и права (на колодезь и так далее) племени, выступает его представителем в дипломатических переговорах и на «муфахарах» (состязания племен в хвастливом перечислении подвигов). Корни арабской поэзии в рифмованной прозе (садж) заклинаний и заплачек древних жрецов и в рабочей песне. Первые доставили рифму (всегда обязательную), вторые ввели в ко̀лоны ритм. Важнейшую роль видимо сыграли песни погонщиков и наездников: аллюры верблюдиц сказываются в арабских метрах.</p><p class="tab">Самый древний - раджаз-диямб, сохранившийся гл. обр. для дидактических трактатов (учебников и т. д.). Древнейшие жанры - урджуза (раджазный экспромт, вызов на бой и т. д.), фахр - похвальба, хиджа - сатира, мадх - хвала, марса - заплачка, насиб - любовная песня, са’р - песня мести, уасф - описание и т. п. Потом такие отрывки (кыт’а) стали соединять в большую единицу - касыду, лирическую поэму. Одна и та же рифма проходит как в садж’е, через все стихотворение; это мешало развиться длинной эпической поэме в стихах. Сохранившиеся произведения этой группы возникли не раньше конца V в.</p><p class="tab">Арабы джахилийи - кочевники, скотоводы, живущие племенным строем. Племя постоянного вождя не имеет, управляется демократически, личной свободы не стесняет; обычаи соблюдаются крепко, но добровольно. Бедуин - аристократ по воззрениям: чистота арабской крови и слава предков ценится выше личной. Между племенами вечные распри из-за кровной мести, пастбищ, угона скота и т. д. Принять выкуп от убийцы - позорно: «кровь дороже молока» (уплачиваемых верблюдиц). Права признаются лишь внутри племени за его членами, гостями, клиентами. В интересах обмена соблюдаются месяцы мира. Новорожденных девочек иногда зарывают в землю; у взрослой женщины меньше прав, но больше привилегий, чем у мужчины. Бить, убивать, изнасиловать даже пленницу-арабку позорно и опасно (месть); на ней, самое большее, женятся без «махра» (калым). Вернув махр, женщина может развестись; разводящийся муж теряет его; женщина гораздо свободнее до ислама. Рабов мало; отпуск на волю - в обычае.</p><p class="tab">Бедуин нерелигиозен: суеверий мало, святилища-оракулы редки (главное - Ка’ба в Мекке), жрецы-шаманы - невлиятельны. Много христиан - по имени; местами некоторые племена (оседлые) приняли иудейство. Горожан и земледельцев презирают. Грамотных почти нет. В пограничных царствах наследственные военные цари; там влияют византийская и персидская культуры.</p><p class="tab">Араб - реалист: скудная природа и жизнь развили не фантазию, а наблюдательность. Описания детальны, язык точен; фантастических образов почти нет; гипербола умеренная, трезвая: «лучший стих тот, о котором говорят: это правда» (Хасан-ибн-Сабит, нач. VII в.).</p><p class="tab">Поэт весь поглощен окружающей реальностью: эпитет часто заменяет название, подчеркивает (и перифраз тоже) конкретное, не обобщает; украшающих эпитетов нет, постоянных мало. Умственное сравнивается с чувственным, не наоборот. Стихи составляются «на случай»; место действия должно быть названо. На первом плане частность, эпизод; отделы касыды не связаны переходами; сравнение часто переходит в самостоятельную картинку. Стихотворение - лирическое, но обычно с намеками, требующими рассказа в прозе; целое получает таким образом полуэпический характер. Это не наивный реализм первобытной песни: у арабской поэзии уже в VI в. разработанный «литературный» яз., отличный от племенных говоров, профессиональные творцы с известными именами, общепризнанный канон рифмы и тематики касыды. Есть уже авторитетные судьи-критики. У придворных поэтов (Хиры) свои излюбленные метры, темы, культурно-городские образы; но основные черты те же, только гиперболы смелее. Все передается устно, хранится памятью.</p><p class="tab">Первые записи в VIII в. Есть подправки: ислам устраняет явно-языческое, напр. имена богов, филологи - диалектизмы (иногда наоборот дорожат ими), в сатирах одни имена заменяются другими. Кое-что забывалось или присочинялось; были прямые фальсификации (очень искусные - Халяфа Ахмара, VIII в.), но в целом запись верна. Важнейшие сборники: «Му’аллаки» (см.) («нанизанные», «скрепленные») - семь касыд семи поэтов сост. «рауия» Хаммад (VIII в.); «Муфаддалийят» (VIII в.); «Асма’ийят» (VIII в.); «Джамхарат аш’ар» (XI в.). Антологии отрывков: 2 «Хамасы» («доблесть») Абу-Таммама (IX в.) и Бухтури (IX в.). «Диваны» («собрания произведений»): «Племени Хузайлитов» (IX в.), «Шести поэтов» (XI в.) и отдельных поэтов джахилийи. Кроме того громадная «Китаб-аль-Агани» (см.) (Книга песен) Абуль-Фараджа Исфаганского (X в.); в ней и у комментаторов сборников биографии поэтов и предания в прозе, менее надежные, чем стихи. Старые пословицы в сборнике Майдани (XII в.).</p><p class="tab">Замечательные поэты джахилийи - 7 авторов му’аллак: Имру-уль-Кайс (см.), Тарафа, ’Амр-ибн-Кульсум, Харис-ибн-Хиллиза, Антара (см.), Зухайр и Лябид; к числу му’аллак относят иногда поэмы еще двух поэтов: это А’ша и Набига Зубйанский (придворный поэт Хиры). Кроме них, два сказочных богатыря-поэта: Та’аббата Шарр и Шанфара, гл. произведения к-рых сомнительной подлинности; ’Алькама, знаменитый своими описаниями; идеал щедрости Хатим Тай; знаменитая заплачками Ханса; хирский городской поэт, христианин, персидски-культурный ’Ади-ибн-Зайд; ’Уруа-ибн-аль-Уард, покровитель бедняков - «су’луков», организатор их разбоев; мекканец Мусафир, умерший от любовной тоски.</p><p class="tab"><b>ВТОРОЙ ПЕРИОД (НАЧ. VII - СЕРЕД. VIII ВВ.) - ПЕРЕХОДНЫЙ.</b></p><p class="tab">Начало его - появление ислама, конец - воцарение Аббасидов. Это период смены племенного начала общинно-городским и государственным и завоеваний арабов; к концу его торговый капитал решительно побеждает военно-бедуинскую реакцию.</p><p class="tab">Ко времени появления ислама Аравия страдала от относительного перенаселения. Массовая эмиграция затруднялась Персией и Византией; происходил вынужденный переход к оседлости и затем расслоение на зажиточных и бедняков-су’луков, обремененных долгами. Ислам, религия нравственного и социального закона, сменяя фетишизм, выдвинул принцип общинный на место племенного и сумел удовлетворить (не в ущерб зажиточным) нужды городских су’луков снижением долгов, погромами арабско-еврейских поселков, установлением фонда «заката» - обязательной милостыни-налога, - организацией набегов и внешних завоеваний. Последние привлекли бедуинов и расширили общину до военного государства-халифата. Династия Омайядов, ослабляемая распрями бедуинских племен, на к-рые опиралась, не могла подавить консервативно-пуританские (городские), радикально-демократические («хариджиты») и мистико-легитимистские (шииты) движения в исламе; когда же прекратились завоевания и добыча, династия Омайядов потеряла авторитет и пала вследствие восстания оседлого новообращенного населения Персии, требовавшего равноправия, облегчения налогов, упорядочения аграрно-крепостнических отношений, лишь запутанных завоеванием; движение использовали торговые города, недовольные хозяйничаньем бедуинской военщины. Революция шла под шиитским лозунгом возвращения власти потомкам пророка, от к-рых ждали новых реформ в духе идеального ислама; случайные причины выдвинули Аббасидов (вместо более близких пророку Алидов).</p><p class="tab">Важнейшее произведение эпохи - Коран (см.) Мухаммада, собрание откровений в рифмованной прозе, записанных уже при первом халифе довольно точно, но разбитых на части и соединенных в главы по внешнему признаку - рифме. Коран - выражение тенденций города - отрицание военно-бедуинского идеала доблести (свобода, гордость, щедрость, разгул), племенного принципа, национально-аристократических тенденций; на место их ставится ислам («покорность»), бережливость, аскетическая сдержанность, равноправие всех мусульман, верность общине; закон противопоставляется обычаю. Как литературное произведение Коран - невысокого достоинства. Язык неправилен и неуклюж, рифмующие слова редки и неуместны по смыслу; рассказы вялы, спутаны; ранние лирические части лучше и поражали новизной тем и картин (загробная жизнь, суд). С исламом явилась и скудная религиозная лирика. Создавались «хадисы» - предания о делах и словах пророка, использованные потом правоведением, историей и легендой.</p><p class="tab">Поэзия сохраняет прежний характер, но есть и новые мотивы. Ярко сказывается вражда города и бедуинов, отодвинутых (до Омайядов) на задний план; разложение племени и освобождение личности; выдвигаются любовно-сентиментальные мотивы и легенды («Маджнун и Лейла» и др.); хараджиты и шииты вносят в поэзию свои идеи. Процветает сатира и хвалебная ода. В городах «золотая» молодежь культивирует поэзию любви (нов. жанр - «газель» (см.)) и прожигания жизни; формальные новшества - предпочтение редких прежде размеров, разрушение смысловой законченности, «бейта».</p><p class="tab">На короткое время делается модной раджазная касыда. С другой стороны, утверждается джахилийский касыдный канон, и ему следуют рабски. Талантливейший поэт эпохи - представитель новой городской поэзии Омар-ибн-Аби-Раби’а. Знаменита стихотворная война трех мастеров сатиры и хвалы - Ахталя, Джарира и Фараздака. Представители этой эпохи: псевдоклассик Зу-р-Румма, автор раджазных касыд - Аджаджджи; известная поэтесса - Лейла Ахйалийская. Появляются первые работы, по богословию, праву, истории, грамматике, алхимии.</p><p class="tab"><b>ТРЕТИЙ ПЕРИОД (СЕРЕД. VIII - КОН. IX ВВ.) - ЭПОХА ТОРГОВОГО КАПИТАЛА И АБСОЛЮТИЗМА.</b></p><p class="tab">Вместе с Аббасидами выдвинулась городская буржуазия. Купечество, организованное в автономные корпорации, ведет крупную мировую торговлю; ремесло объединяется в цехи. Военная аристократия теряет значение, бедуины возвращаются к прежней жизни в степях. Гвардия, войско - наемники, потом рабы-турки. Власть халифа - абсолютизм, то «просвещенный», то теократический, умеряемый требованиями и бунтами столицы. Правит бюрократия, двор - отпущенники, евнухи, под конец преторианцы-турки. Крестьяне не выиграли ничего: подати упорядочены, но и крупное землевладение укреплено. Отсюда непрерывный ряд восстаний (Персия, Месопотамия), предводимых «пророками» - религиозными коммунистами, с трудом, но всегда подавляемых. Культурный центр - город и двор; яз. литературы - арабский, но большинство деятелей - сирийцы и персы; последние, сильные при дворе, настаивают на своем расовом превосходстве («Шу’убийя») и ведут полемику с арабами-националистами. В общем культура имеет светский характер. Сирийцы-переводчики знакомят с греческой философией (Аристотель, неоплатонизм), математикой, медициной. Персы переводят свою старую литературу, часто индийского происхождения: Ибн-аль-Мукаффа (?-754) - «Книгу царей» - прозаический источник Шах-Намэ, знаменитую Калилу и Димну - сборник индийских притч; другие «Синдибадову книгу» (о женском коварстве), «Балаухар и Будасаф» (Варлаам и Иосаф, в основе житие Будды), отдельные сасанидские легенды-романы, книгу о персидском еретике-коммунисте VI в. Маздаке, «Хезар-Эфсанэ» - Тысячу сказок, основу будущей «1001 ночи» и т. д. Оказывает влияние и индийская математика и может быть философия. Все это органически усваивается, перерабатывается; развивается рационализм; временно господствует школа свободомыслящих богословов «му’тазилитов»; у интеллигентов модно выдавать себя за «зиндиков» (еретиков, атеистов), даже не будучи таковыми. Сознание непрочности создавшегося порядка вызывает пессимизм и гедонизм - культ наслаждения (часто вместе); отстранение от общественно-политической жизни поддерживает индивидуализм.</p><p class="tab">Классическая касыда со своим планом, тематикой, архаическим языком держится прочно; издание сборников старой поэзии укрепляет ее. Но на первом плане «нафас джадид», «новый стиль». Поэты протестуют против старых правил и тем - запева о следах ставки возлюбленной, пустыни и кислого молока... В ходу газалийя, хамрийя, захрийя - любовная, застольная песня, описание сада, цветника. Появляются новые метры, старые модифицируются. Меняются сравнения и метафоры, получая отвлеченный и украшающий характер. Изобретаются фигуры (бади’) - смысловые и звуковые, учение о них систематизируется. Снова попытка возродить раджаз, применить для целей эпоса, введя в него парные рифмы (а, а, в, в, и т. д.); это не прививается. Характерны гиперболически-хвалебные оды, изящно-сентиментальные или безобразно-порнографические газали (в обоих случаях «возлюбленную» сменяет «возлюбленный»), протестующе-пьяный гедонизм (вино запрещено исламом) и грустная рефлексия, отречение от жизни.</p><p class="tab">Первый видный представитель «нового стиля», подготовленного городской поэзией предыдущего периода, Муты’-ибн-Айяс, придворный поэт первых Аббасидов. Его современник - Башшар-ибн-Бурд, персидский националист, полуявный зороастриец, казненный за сатиру на халифа и везира. Славился придворный шут Абу-Дулама, поэт-комик и порнограф. Гений эпохи - Абу-Нувас (см.), дерзкий борец против классицизма, эпикуреец, вольнодумец, насмешник и развратник, оставивший и ряд трогательных любовных стихотворений. Похождения этого придворного певца халифов Харуна и Амина - сюжет множества анекдотов. Под старость он стал ханжой. Пессимист-философ и строгий моралист Абу-ль-Атахийя (сухой дидактик). Абу Таммам и Бухтури, составители «Хамас», сами писали в старом стиле, но со множеством новых «фигур». Абан Лахикы дал стихотворную арабскую версию Калилы и Димны и других индо-персидских повестей (не сохранились). Завершает эпоху Халиф Ибн-аль-Му’тазз (см.), свергнутый в день воцарения и убитый (908); он автор поэтики, раджазной эпической поэмы, любовных стихов. Народный религиозный коммунизм вряд ли имел значительную литературу; до нас не дошло ничего.</p><p class="tab">Роль беллетристики (под флагом поучения) играли, кроме упомянутых индо-персидских сборников, чисто арабские бытовые рассказы о скупцах, мошенниках, шутах влюбленных и т. д., частью вошедшие потом в «1001 ночь», и популярно-научные произведения (исторические, филологические и т. д.), в сущности преследующие цели развлечения (Ибн-Кутайба и особенно Джахиз).</p><p class="tab"><b>ЧЕТВЕРТЫЙ ПЕРИОД (КОН. IX - СЕРЕД. XI ВВ.) - ФЕОДАЛЬНЫЙ.</b></p><p class="tab">Торговый и абсолютный халифат кончает крахом экономическим и политическим. Природные условия делали его процветание неустойчивым; техника материальная и административная не поспевала за развитием сложных экономических отношений. Оросительная сеть при всяком невнимании или промахе расстраивалась; возникал голод. Так же часты (каждые 5 лет приблизительно) были эпидемии, обычно сопровождавшие восстания. Подавление последних затягивалось из-за расстояний. Даже сеть почтовых дорог и чиновников тайного надзора не обеспечивала повиновения губернаторов и поступления доходов и товаров из провинций. Торговые караванные пути легко «засорялись», и хозяйство халифатское сменялось районным. Провинции обособлялись и национально. Центральная власть падает: халиф делается игрушкой турецкой гвардии, а с середины X в. - персидских вассалов Буидов, сохраняя лишь религиозный авторитет, и то не везде. Устанавливается феодализм. Наверху губернаторские династии, под ними землевладельцы, осилившие крестьянское движение. Период заканчивается нашествием турок-сельджуков.</p><p class="tab">Народный коммунизм подавлен, но выдвигается тайное, интеллигентское (масонского типа) общество исмаилитов. «Тайны» низших степеней мистико-шиитские (ожидание появления скрывающегося «махди» - мессии), на высших - неоплатонизм, скептицизм, атеизм. Одна ветвь, возглавляя простонародное восстание, организует в Лахсе (вост. Аравия) военную общину «карматов» - коммунистов-хищников (набеги, дани, общинные рабы-пленники; учение - смесь неверия и мистики); другая, выдвинув династию лже-Фатымидов (потомков пророка), овладевает Египтом и развивает буржуазные идеалы гильдий и цехов при почти полном религиозном безразличии. В других областях правоверная клерикальная реакция.</p><p class="tab">Литературные центры - феодальные дворы и независимые интеллигентские кружки. Преследуемые реакцией, эти общества философов питаются неоплатонизмом и создают отвлеченный идеал совершенного человека и общества, согласного с мировым разумом - для аристократов духа; чернь должна сдерживаться улучшенным исламом. Так же отвлеченен и строго исламский, враждебный феодализму, идеал халифата у юриста Мауарди. Интеллигенция вообще оторвана от общественной жизни. И литературный стиль становится учено-вычурным, «александрийским». Развивается рифмованная проза; в ней и в стихах внутренние рифмы, звуковые повторы, просодические параллелизмы. Усложняются метры, рифмы, зарождается строфика. В ходу самые сложные фигуры, дикие гиперболы, графические фокусы; признается афоризм: «самый красивый стих - самый лживый». В моде игра слов, ученые сравнения, натянутые метафоры. Но сквозь это мощно пробивается национальный реализм.</p><p class="tab">Самый блестящий поэт эпохи - панегирист Хамданидов в Халябе (Алеппо), талантливый виртуоз стиля Мутанабби (см.) (ум. 965). Проще и искреннее воин-феодал Абу-Фирас, удельный князь на византийской границе. Гениальнейший арабский поэт - ученый философ, пессимист, слепой Абу-ль-Аля Ма’аррийский (ум. 1058). Его произведения проникнуты мировой (и гражданской) скорбью; создавать жизнь-страдание, как и лишать жизни - одинаково преступно (отсюда вегетарианство и половое воздержание); борьба со злом безнадежна, но внутренне обязательна; позитивные религии - своекорыстный обман. Держась вдали от дворов, он приобретает необычайную славу. В области рифмованной прозы славились проповеди Ибн-Нубата и автор посланий Абу-Бакр Харизми; их затмили Хамадани и Харири своими «макамами» - «плутовскими» повестями, очень реальными, но чрезвычайно изысканными по форме; их герои - гениальные, образованные мошенники. Это эпоха энциклопедий и антологий: почти все поэтически ценное прежних веков собрано в «Китаб-аль-Агани», современное - в «Ятиме» (Единственная) Са’алиби; Надим Багдадский дал толковую библиографию всех известных книг - «Фихрист» (Указатель); басрийский кружок философов (масонского типа, повидимому связанный с исмаилиами) «Ихуан-ас-Сафа» («братья чистоты» - верные друзья) - энциклопедию всех наук, проникнутую неоплатонизмом. Другие философы периода - Фараби и Ибн-Сина («Авиценна», знаменитый медик). Да и пора было подводить итоги: начинался упадок.</p><p class="tab"><b>ПЯТЫЙ ПЕРИОД (СЕРЕД. XI - КОН. XIII ВВ.) - ЭПОХА НАШЕСТВИЙ И РАЗОРЕНИЯ.</b></p><p class="tab">На востоке начали его турки-сельджуки, создавшие большое государство, скоро развалившееся на феодальные обломки, закончили монголы. Новые господа были безграмотны и тупоправоверны; их персидские везиры отстояли культуру, но уже иранскую. Крестоносцы разоряют Сирию; в войнах с ними выдвигается военная династия Эйюбидов (Саладин), в руки к-рых переходит и слишком мирный Египет. И здесь наступает благочестивая реакция, еще усиливающаяся с захватом власти мамлюками - гвардией черкесских и турецких рабов, - и хозяйственный упадок. Исмаилизм вырождается в эгоистическую, террористическую организацию («ассасины»); его высшие слои в недоступных горных замках «пируют во время чумы» (вино, наркотики, разврат и в то же время роскошные библиотеки, обсерватории, культ знания и свободной мысли для «избранных»). Членов низших степеней они порабощают мистикой, шарлатанством, системой шпионажа и посылают их на грабеж и политические убийства. Философия (кроме Испании) гибнет; ее хоронит Газали, ставя на ее место схоластику с мистической (суфийской) окраской. Всюду настроение безнадежности и ухода в себя.</p><p class="tab">В поэзии - стиль декаданса. Интересует литературщина, форма сама по себе. Создаются чудеса условной эвфонии, графики; так наз. «бади’ийят», где каждый стих - пример особой фигуры; загадки, хронограммы. Характерны разорванность и противоречивость образа, чисто словесные ассоциации, извилистые ходы мысли, аллегория, нездоровая чувствительность, тоска по наивности и идиллии. Известные поэты-панегиристы - Туграи и Тантарани (XI-XII вв.).</p><p class="tab">Потом выступают на первый план символисты-суфии, известные с VIII в., но малозаметные. Суфизм - мистический пантеизм, иногда преследуемый, но чаще не рвущий внешней связи с исламом и признаваемый его полуофициальной теософией (дервишские ордена с XII в.). Безразлично относясь к «призрачному» миру, суфий стремится к отождествлению с божеством путем экстатического растворения своего «я» в едином бытии. Мистическая тоска «разлуки» и экстазы «свидания» - слияния с божеством - «возлюбленным» породили поэзию, пользующуюся символами любовной страсти, опьянения и т. д. У персов на этой почве пышно развился настоящий символизм, неразличимо сливающий идеальное с реальным; у арабов чаще - прозаичная аллегория, прикрытая пышностью выражений. Знамениты нестерпимой рассудочностью символики - вычурный Омар-ибн-аль-Фарыд и вдохновенный, но темный Ибн-Араби (оба XIII в..) Суеверным почитанием пользуется касыда в честь пророка Бусири. Модный жанр прозы - «домострои», обнимающие мемуары, историю, беллетристику и т. д. (особенно в след. периоде); такова «Книга назидания» ‘Усамы-ибн-Мункыза. Творчество, хотя и болезненное, еще не иссякает.</p><p class="tab">Есть и новая, здоровая струя - народная словесность, проникающая в литературу. Уличные рассказчики Египта продолжают создание «1001 ночи» (законч. в XV в.); возникают и частью обрабатываются литературно романы о царе Омаре Ну‘мане, богатыре ‘Антаре, подвигах племени Бану Хилаль, султане Бейбарсе и т. д. Развивается кукольный театр, несколько пьес к-рого записаны Ибн-Даниялем (ум. 1310) в Египте. Входят в моду и вызывают подражание простонародные песни «мауалия», и полное признание находит занесенная из Андалусии строфическая форма «мууашшаха», тоже народного происхождения.</p><p class="tab">Андалусия (Испания), оторванная от халифата еще в VIII в., сохранила с ним культурную связь, но имела свою литературную судьбу. От поэтов до X в. почти ничего не сохранилось. В X в. при высоко-культурном дворе Омайядов находим историков, врачей, астрономов, антологистов (Ибн-Абди-Раббих, автор «Ыкда», «Ожерелья»), поэтов. С падением западного халифата Омайядов (1031) культурными центрами делаются столицы местных царьков и республик. Выделяется талантливый элегист-халиф Севильи Му’тамид (XI в.), его друг Ибн-Хамдис (ур. Сицилии), Ибн-Зайдун, прославленный романтической любовью к принцессе Уалладе (тоже поэтесса), стихами и изящными письмами; ’Убада-ибн-Ма-ас-Сама, автор мууашшах. В XII в. Ибн-Кузман, введший в литературу народный «заджаль», строфическую песню на диалекте. Обе формы отразились в поэзии трубадуров и Италии (быть может, источник даже октавы). В XIII в. Абу-ль-Бака из Ровды, оплакавший завоевание Севильи испанцами. Были и вычурные поэты и мастера рифмованной прозы. В общем андалусская поэзия отличается от восточной большей близостью к народной песне, более рыцарским духом, зачатками эпоса, развившимися впрочем не в поэму, а в рифмованную хронику. Как раз XII в., когда погибла философия на Востоке, был расцветом ее в Испании: самостоятельные аристотелико-неоплатоники Ибн-Баджджа («Авен-паче»); Ибн-Туфайль, автор философского романа «Живой, сын бодрствующего»; знаменитый Ибн-Рушд («Авер-роэс»); еврей Маймонид и великий арабский философ историк Ибн-Хальдун (ум. 1406) испанского происхождения. Завоевав (1492) Гренаду, христиане разрушили еще жизнеспособную культуру. Достойный памятник ей - культурная история - антология Андалусии Маккари (ум. 1632).</p><p class="tab"><b>ШЕСТОЙ ПЕРИОД - ВРЕМЯ УПАДКА (XIV - НАЧ. XIX ВВ.)</b></p><p class="tab">когда сказалось разорение Азии дикими пришельцами, а Египта грубыми мамлюками. Захват арабских стран турками-османами (нач. XVI в.), финансовая эксплоатация и падение левантской торговли (в связи с открытием морского пути из Европы в Индию) еще ухудшили дело и усилили церковную реакцию. Творчество иссякло: пишут много и вычурно (поэт Хилли XIV в.), но это мертвое подражание. Ученые - энциклопедисты-эксцерпторы (Суюты, XVI в.) и богословы (ценны только историки). Аскетический суфизм очень распространен. Продолжают возникать народные повести и анекдоты - материал для наставительных или развлекающих литературных сборников: Ибн-Хиджджа (XV в.), Ибшихи (XV в.), Кальюби (XVII в.) и др. Итлиди (XVII в.) обрабатывает в виде романа народную легенду о гибели Бармекидов, везирской семьи при Харун-ар-Рашиде. Народный египетский говор проникает в литературу; на нем Ширбини (1687) пишет свою жалобу феллаха на грубость и темноту народа с выпадами против господствующих классов; очень живое произведение.</p><p class="tab"><b>ПОСЛЕДНИЙ ПЕРИОД (С НАЧ. XIX В.).</b></p><p class="tab">Национальное возрождение начинается с проникновением европейского капитала и культуры и постепенным освобождением от хозяйничанья турок. Империалистическая эксплоатация разбудила национальные чувства. Началом был египетский поход Наполеона; после него здесь выдвигается Мухаммад Али и его династия, проникнутая умеренным западничеством. Рост торговли (хлопок) и постройка Суэзского канала выдвинули буржуазию, усваивающую западное просвещение, либеральные и революционные настроения. Даже религиозный центр - духовная академия Аль-Азхар - не безусловно враждебен им. Автономия Ливана (после 1860) и европейские (конфессиональные) школы (лучшие французские и американские) позволяют развернуться культурной работе арабов-христиан Сирии; мусульмане идут за ними. Многие деятели выселяются в более свободный (и при английской оккупации) Египет; создаются видные эмиграционные центры в С. штатах и Бразилии. Варваризованная С. Африка, Месопотамия и Аравия культурной роли не играют (Алжир и Тунис - небольшую); быстро арабизующийся Судан жадно усваивает и имитирует прогрессивную для него средневековую литературу.</p><p class="tab">Наибольшее значение имело развитие прессы. Неофициальную прессу в Египте создали сирийцы-христиане; отчасти ученые Азхара. Изданий сотни: политические, литературные, научно-популярные, специальные (медицинские, коммерческие), женские; немногие прочны. Для сирийских изданий в Египте (до последней войны) характерны: стремление к органическому слиянию культур европейской и национальной, уважение к исламу, политическая прогрессивность в духе буржуазии, чаще мелкой, тенденции независимости арабов или автономии с ориентацией французской, английской, либерально-турецкой. Немногие крайние националисты, меняя веру, примыкают к панисламизму (Шидйак, виднейший журналист 70-х гг.). После разочарования в младотурках - революционное антитурецкое настроение - тайные общества перед войной готовили национальное восстание. В эмигрантских кругах (гл. обр. Америка) те же настроения, но революционнее. Азхарская пресса консервативнее, но (за редкими исключениями) необскурантна; политическое настроение - туркофильский панисламизм, не исключающий национальной автономии и нового просвещения. Вдохновители ее - Джемал-эд-дин-Афгани и Мухаммад Абдо. Сирийская местная пресса стеснена цензурой и вероисповедными рамками, определяющими и политическую ориентацию. После войны она подавлена военным управлением; в египетской - национальное одушевление, англо- и франкофобство; начинают сказываться и классовые противоречия. Впервые остро ставится рабочий вопрос; больше внимания начинают уделять крестьянству. Социализм и коммунизм пока сказываются слабо. В последние годы большое влияние имеют, наряду с Азхар, светский университет в Каире, Академия наук в Дамаске, высшая школа Аль-Халдунийя в Тунисе.</p><p class="tab">Выдающиеся старые деятели возрождения: Насыф-аль-Язиджи, выдающийся филолог, автор учебников и «макам» в старом стиле Харири (?-1871) и уже европеизированный Бутрос Бустани, издатель большого энциклопедического словаря (?-1883). Новое явление, кроме прессы, - развитие романа и драмы. Началось с переводов, а затем выдвинулся национально-исторический роман; ценны роман-хроника Мудауара (эпоха Харуна) и некоторые из романов (в совокупности обнимающих всю арабскую историю) Жоржа Зайдана (см.) (?-1914), талантливейшего ученого и журналиста-просветителя. Роман современности - социальный и бытовой - количественно и качественно слабее; выдается «Египетская девушка» Сарруфа (среда капиталистов и журналистов Египта около 1905), повести Махмуда Теймура и Халиля Джебрана. Выдающиеся писательницы - Марйам Зийада и Сальма Саиг. Арабский роман (и исторический) реалистичен; французское и английское влияние в нем сильно, арабского народного романа - слабо. Переводами и переделками заполнялся и репертуар театра; удачна арабизация мольеровских комедий Джаляля (кон. XIX в.). Первая оригинальная трагедия (по правилам французского классицизма, но из арабской истории) «Доблесть и верность» Халиля-аль-Язиджи (1878). Теперь много пьес романтических, сказочных; но утверждается и реализм, социальный и бытовой, - Мухаммад Теймур, ’Усман Сабри и др.</p><p class="tab">В лирике пестрота стилей - от касыдного классицизма до футуризма. Известнейшие авторы - Шаукы, Хафиз Ибрагим, Амин Рейхани (см.) - стихотворений в прозе (рифмованной) - «Рейханийят». Самое замечательное явление - прекрасный стихотворный перевод Илиады (1904) Сулеймана Бустани (см.); после него стали возможны и оригинальные эпические поэмы. Больной вопрос для современного писателя - выбор яз.: классический литературный ограничивает круг читателей; выбор диалекта порывает связь с прошлым и с другими арабскими странами; теперь диалект (египетский) все больше захватывает театр; в других жанрах редок. Есть основания думать, что с развитием школьного образования и объединением арабских стран утвердится (упрощенный) литературный яз. Тогда же новая литература даровитого народа быстро займет, как занимала старая, почетное место в ряду мировой.</p><p class="tab"></p><p class="tab"><span><b>Библиография:</b></span></p><p class="tab">Крымский А. Е., акад., Арабская поэзия в очерках и образцах, М., 1906; Его же, Арабская литература в очерках и образцах, т. I, М., 1911; по современной арабской литературе по-русски только статьи акад. Крачковского И. Ю. в журн. МНП, журн. «Восток» и др. изданиях; Его же, Аман Рейхани, СПБ., 1917; Его же, вводная статья к «Образцам новоарабской литературы» Оде-Васильевой, Л., 1928; Kremer, Kulturgeschichte des Orients unter den Chalifen, Wien, 1875-1877; Hartmann M., The arabic Press in Egypt, 1899; Huart, Littérature arabe, P., 1902 (малоудовлетв.); Brockelmann F., Geschichte der arabischen Literatur, Berlin, 1902 (для неспециалиста полезнее популяризов. издание Amelang’а, Lpz., 1906); Nickolson, A literary history of the Arabs, L., 1907; лучшая по-арабски: Зайдан Ж., Та’рих ат-Тамаддун-аль-ислами, Бейрут, 1902-1906; Его же, Та’рих Адаб-аль-лугат-аль-Арабийя, Бейрут, 1911; Шейхо, Аль-Алиб аль-Арабийя, Бейрут; для истории стиля много дает монография акад. Крачковского И. Ю., Аль Ва’ва Дамасский, П., 1914. </p>... смотреть

АРАБСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Язык арабской лит-ры и образованного общества, сохранившийся до сих пор — древний яз. северных арабов. Близко родственный ему яз. арабов юга вытеснен северным к VI в. христ. эры; собственно литературы на нем не сохранилось. Монументальные надписи (II тысячелетия до христ. эры) — лишь краткие сообщения культового и исторического характера. Они говорят о торговых царствах: Ма’ан, Са’ба и Химиар, сложном социальном строе, пышном культе. Поэтические предания юга сохранились в обработке на северном яз. — в Коране, в книгах историка-географа Хамдани [-945]и комментированной «химйарской касыде» Нашуана Химйари [-1177; повидимому эти предания рассказывали и частью пели особые сказители. Более ранние записи [VII в.]не сохранились; легенды сильно переработаны исламом и с историей имеют мало общего. Коран (гл. 89) упоминает о разрушении богом дворца Ирама — земного рая, дерзко выстроенного царем южного народа ’Ад, и говорит (гл. 11) о гибели адитов, за нечестие, от огненного дождя. Циклы легенд рассказывают о разрушении Ма’рибской  плотины, наводнении и выселении южных племен; о подвигах химйарского царя Са’ба — «Зу-ль-Карнайн» («двурогого, с 2 лучами» — звезда Геспер — Фосфор), о запертых им в горах нечистых народах Яджудж и Маджудж (Гог и Магог); взаимоотношения Александрии (на Востоке — Александр-Искандер Двурогий) и древней легенды пока не ясны. Совершенно фантастические предания о царях химйарских замечательны тем, что в них налицо главные мотивы Макбета: предсказание трех ведьм, Бирнамский лес, убийца, «зарезавший сон». Есть легенда о Билькыс (звезда Венера) — библейской царице Савской. Более исторического характера рассказы о нашествии абиссинцев и освободителе Сайфе-зу-Язане. ЛИТЕРАТУРА СЕВЕРНЫХ АРАБОВ. ПЕРИОД ПЕРВЫЙ — «ДЖАХИЛИЙСКИЙ» («НЕЗНАНИЯ» — ДОИСЛАМСКИЙ) ДО НАЧ. VII В. Немногие и поздние надписи (со II-III в. до христ. эры) на северном арабском языке тоже не литературные памятники. Предания северных арабов, лучше сохраненные, говорят о доисламском прошлом Мекки (чудесное истребление птицами абиссинцев и т. д.), вассальных арабских царств — Хирского (зависимого от Персии) и Гассанского (от Византии), может быть и Пальмиры, об эпических войнах бедуинских племен — «днях арабов» (событиях, датах). Основной мотив в них — кровная месть. Предания передавали сказители — прозой со вставными лирическими стихотворениями; эпический сюжет целиком стихами не обрабатывался. Поэт (ша’ир — вещий), часто профессиональный, имеющий «рауий», учеников, заучивающих его стихи, пользовался огромным влиянием. Он заменяет шаманов; его сатиры или хвалы приносят горе или удачу. Он (чаще она — «вопленица») оплакивает умершего, хранит от забвения славу и права (на колодезь и так далее) племени, выступает его представителем в дипломатических переговорах и на «муфахарах» (состязания племен в хвастливом перечислении подвигов). Корни арабской поэзии в рифмованной прозе (садж) заклинаний и заплачек древних жрецов и в рабочей песне. Первые доставили рифму (всегда обязательную), вторые ввели в колоны ритм. Важнейшую роль видимо сыграли песни погонщиков и наездников: аллюры верблюдиц сказываются в арабских метрах. Самый древний — раджаз-диямб, сохранившийся гл. обр. для дидактических трактатов (учебников и т. д.). Древнейшие жанры — урджуза (раджазный экспромт, вызов на бой и т. д.), фахр — похвальба, хиджа — сатира, мадх — хвала, марса — заплачка, насиб — любовная песня, са’р — песня мести, уасф — описание и т. п. Потом такие отрывки (кыт’а) стали соединять в большую единицу — касыду, лирическую поэму. Одна и та же рифма проходит как в садж’е, через все стихотворение; это мешало развиться длинной  эпической поэме в стихах. Сохранившиеся произведения этой группы возникли не раньше конца V в. Арабы джахилийи — кочевники, скотоводы, живущие племенным строем. Племя постоянного вождя не имеет, управляется демократически, личной свободы не стесняет; обычаи соблюдаются крепко, но добровольно. Бедуин — аристократ по воззрениям: чистота арабской крови и слава предков ценится выше личной. Между племенами вечные распри из-за кровной мести, пастбищ, угона скота и т. д. Принять выкуп от убийцы — позорно: «кровь дороже молока» (уплачиваемых верблюдиц). Права признаются лишь внутри племени за его членами, гостями, клиентами. В интересах обмена соблюдаются месяцы мира. Новорожденных девочек иногда зарывают в землю; у взрослой женщины меньше прав, но больше привилегий, чем у мужчины. Бить, убивать, изнасиловать даже пленницу-арабку позорно и опасно (месть); на ней, самое большее, женятся без «махра» (калым). Вернув махр, женщина может развестись; разводящийся муж теряет его; женщина гораздо свободнее до ислама. Рабов мало; отпуск на волю — в обычае. Бедуин нерелигиозен: суеверий мало, святилища-оракулы редки (главное — Ка’ба в Мекке), жрецы-шаманы — невлиятельны. Много христиан — по имени; местами некоторые племена (оседлые) приняли иудейство. Горожан и земледельцев презирают. Грамотных почти нет. В пограничных царствах наследственные военные цари; там влияют византийская и персидская культуры. Араб — реалист: скудная природа и жизнь развили не фантазию, а наблюдательность. Описания детальны, язык точен; фантастических образов почти нет; гипербола умеренная, трезвая: «лучший стих тот, о котором говорят: это правда» (Хасан-ибн-Сабит, нач. VII в.). Поэт весь поглощен окружающей реальностью: эпитет часто заменяет название, подчеркивает (и перифраз тоже) конкретное, не обобщает; украшающих эпитетов нет, постоянных мало. Умственное сравнивается с чувственным, не наоборот. Стихи составляются «на случай»; место действия должно быть названо. На первом плане частность, эпизод; отделы касыды не связаны переходами; сравнение часто переходит в самостоятельную картинку. Стихотворение — лирическое, но обычно с намеками, требующими рассказа в прозе; целое получает таким образом полуэпический характер. Это не наивный реализм первобытной песни: у арабской поэзии уже в VI в. разработанный «лит-ый» яз., отличный от племенных говоров, профессиональные творцы с известными именами, общепризнанный канон рифмы и тематики касыды. Есть уже авторитетные судьи-критики. У придворных поэтов (Хиры) свои излюбленные метры, темы, культурно-городские образы; но основные черты те же, только гиперболы  смелее. Все передается устно, хранится памятью. Первые записи в VIII в. Есть подправки: ислам устраняет явно-языческое, напр. имена богов, филологи — диалектизмы (иногда наоборот дорожат ими), в сатирах одни имена заменяются другими. Кое-что забывалось или присочинялось; были прямые фальсификации (очень искусные — Халяфа Ахмара, VIII в.), но в целом запись верна. Важнейшие сборники: «Му’аллаки» (см.) («нанизанные», «скрепленные») — семь касыд семи поэтов сост. «рауия» Хаммад [VIII в.; «Муфаддалийят» [VIII в.; «Асма’ийят» [VIII в.; «Джамхарат аш’ар» [XI в.. Антологии отрывков: 2 «Хамасы» («доблесть») Абу-Таммама [IX в.]и Бухтури [IX в.. «Диваны» («собрания произведений»): «Племени Хузайлитов» [IX в., «Шести поэтов» [XI в.]и отдельных поэтов джахилийи. Кроме того громадная «Китаб-аль-Агани» (см.) (Книга песен) Абуль-Фараджа Исфаганского [X в.; в ней и у комментаторов сборников биографии поэтов и предания в прозе, менее надежные, чем стихи. Старые пословицы в сборнике Майдани [XII в.. Замечательные поэты джахилийи — 7 авторов му’аллак: Имру-уль-Кайс (см.), Тарафа, ’Амр-ибн-Кульсум, Харис-ибн-Хиллиза, Антара (см.), Зухайр и Лябид; к числу му’аллак относят иногда поэмы еще двух поэтов: это А’ша и Набига Зубйанский (придворный поэт Хиры). Кроме них, два сказочных богатыря-поэта: Та’аббата Шарр и Шанфара, гл. произведения к-рых сомнительной подлинности; ’Алькама, знаменитый своими описаниями; идеал щедрости Хатим Тай; знаменитая заплачками Ханса; хирский городской поэт, христианин, персидски-культурный ’Ади-ибн-Зайд; ’Уруа-ибн-аль-Уард, покровитель бедняков — «су’луков», организатор их разбоев; мекканец Мусафир, умерший от любовной тоски. ВТОРОЙ ПЕРИОД [НАЧ. VII — СЕРЕД. VIII ВВ.]— ПЕРЕХОДНЫЙ. Начало его — появление ислама, конец — воцарение Аббасидов. Это период смены племенного начала общинно-городским и государственным и завоеваний арабов; к концу его торговый капитал решительно побеждает военно-бедуинскую реакцию. Ко времени появления ислама Аравия страдала от относительного перенаселения. Массовая эмиграция затруднялась Персией и Византией; происходил вынужденный переход к оседлости и затем расслоение на зажиточных и бедняков-су’луков, обремененных долгами. Ислам, религия нравственного и социального закона, сменяя фетишизм, выдвинул принцип общинный на место племенного и сумел удовлетворить (не в ущерб зажиточным) нужды городских су’луков снижением долгов, погромами арабско-еврейских поселков, установлением фонда «заката» — обязательной милостыни-налога,  — организацией набегов и внешних завоеваний. Последние привлекли бедуинов и расширили общину до военного государства-халифата. Династия Омайядов, ослабляемая распрями бедуинских племен, на к-рые опиралась, не могла подавить консервативно-пуританские (городские), радикально-демократические («хариджиты») и мистико-легитимистские (шииты) движения в исламе; когда же прекратились завоевания и добыча, династия Омайядов потеряла авторитет и пала вследствие восстания оседлого новообращенного населения Персии, требовавшего равноправия, облегчения налогов, упорядочения аграрно-крепостнических отношений, лишь запутанных завоеванием; движение использовали торговые города, недовольные хозяйничаньем бедуинской военщины. Революция шла под шиитским лозунгом возвращения власти потомкам пророка, от к-рых ждали новых реформ в духе идеального ислама; случайные причины выдвинули Аббасидов (вместо более близких пророку Алидов). Важнейшее произведение эпохи — Коран (см.) Мухаммада, собрание откровений в рифмованной прозе, записанных уже при первом халифе довольно точно, но разбитых на части и соединенных в главы по внешнему признаку — рифме. Коран — выражение тенденций города — отрицание военно-бедуинского идеала доблести (свобода, гордость, щедрость, разгул), племенного принципа, национально-аристократических тенденций; на место их ставится ислам («покорность»), бережливость, аскетическая сдержанность, равноправие всех мусульман, верность общине; закон противопоставляется обычаю. Как лит-ое произведение Коран — невысокого достоинства. Язык неправилен и неуклюж, рифмующие слова редки и неуместны по смыслу; рассказы вялы, спутаны; ранние лирические части лучше и поражали новизной тем и картин (загробная жизнь, суд). С исламом явилась и скудная религиозная лирика. Создавались «хадисы» — предания о делах и словах пророка, использованные потом правоведением, историей и легендой. Поэзия сохраняет прежний характер, но есть и новые мотивы. Ярко сказывается вражда города и бедуинов, отодвинутых (до Омайядов) на задний план; разложение племени и освобождение личности; выдвигаются любовно-сентиментальные мотивы и легенды («Маджнун и Лейла» и др.); хараджиты и шииты вносят в поэзию свои идеи. Процветает сатира и хвалебная ода. В городах «золотая» молодежь культивирует поэзию любви [нов. жанр — «газель» (см.)]и прожигания жизни; формальные новшества — предпочтение редких прежде размеров, разрушение смысловой законченности, «бейта». На короткое время делается модной раджазная касыда. С другой стороны, утверждается джахилийский касыдный канон, и ему следуют рабски.  Талантливейший поэт эпохи — представитель новой городской поэзии Омар-ибн-Аби-Раби’а. Знаменита стихотворная война трех мастеров сатиры и хвалы — Ахталя, Джарира и Фараздака. Представители этой эпохи: псевдоклассик Зу-р-Румма, автор раджазных касыд — Аджаджджи; известная поэтесса — Лейла Ахйалийская. Появляются первые работы, по богословию, праву, истории, грамматике, алхимии. ТРЕТИЙ ПЕРИОД [СЕРЕД. VIII — КОН. IX ВВ.]— ЭПОХА ТОРГОВОГО КАПИТАЛА И АБСОЛЮТИЗМА. Вместе с Аббасидами выдвинулась городская буржуазия. Купечество, организованное в автономные корпорации, ведет крупную мировую торговлю; ремесло объединяется в цехи. Военная аристократия теряет значение, бедуины возвращаются к прежней жизни в степях. Гвардия, войско — наемники, потом рабы-турки. Власть халифа — абсолютизм, то «просвещенный», то теократический, умеряемый требованиями и бунтами столицы. Правит бюрократия, двор — отпущенники, евнухи, под конец преторианцы-турки. Крестьяне не выиграли ничего: подати упорядочены, но и крупное землевладение укреплено. Отсюда непрерывный ряд восстаний (Персия, Месопотамия), предводимых «пророками» — религиозными коммунистами, с трудом, но всегда подавляемых. Культурный центр — город и двор; яз. лит-ры — арабский, но большинство деятелей — сирийцы и персы; последние, сильные при дворе, настаивают на своем расовом превосходстве («Шу’убийя») и ведут полемику с арабами-националистами. В общем культура имеет светский характер. Сирийцы-переводчики знакомят с греческой философией (Аристотель, неоплатонизм), математикой, медициной. Персы переводят свою старую лит-ру, часто индийского происхождения: Ибн-аль-Мукаффа [-754]— «Книгу царей» — прозаический источник Шах-Намэ, знаменитую Калилу и Димну — сборник индийских притч; другие «Синдибадову книгу» (о женском коварстве), «Балаухар и Будасаф» (Варлаам и Иосаф, в основе житие Будды), отдельные сасанидские легенды-романы, книгу о персидском еретике-коммунисте VI в. Маздаке, «Хезар-Эфсанэ» — Тысячу сказок, основу будущей «1001 ночи» и т. д. Оказывает влияние и индийская математика и может быть философия. Все это органически усваивается, перерабатывается; развивается рационализм; временно господствует школа свободомыслящих богословов «му’тазилитов»; у интеллигентов модно выдавать себя за «зиндиков» (еретиков, атеистов), даже не будучи таковыми. Сознание непрочности создавшегося порядка вызывает пессимизм и гедонизм — культ наслаждения (часто вместе); отстранение от общественно-политической жизни поддерживает индивидуализм. Классическая касыда со своим планом, тематикой, архаическим языком держится прочно; издание сборников старой поэзии  укрепляет ее. Но на первом плане «нафас джадид», «новый стиль». Поэты протестуют против старых правил и тем — запева о следах ставки возлюбленной, пустыни и кислого молока... В ходу газалийя, хамрийя, захрийя — любовная, застольная песня, описание сада, цветника. Появляются новые метры, старые модифицируются. Меняются сравнения и метафоры, получая отвлеченный и украшающий характер. Изобретаются фигуры (бади’) — смысловые и звуковые, учение о них систематизируется. Снова попытка возродить раджаз, применить для целей эпоса, введя в него парные рифмы (а, а, в, в, и т. д.); это не прививается. Характерны гиперболически-хвалебные оды, изящно-сентиментальные или безобразно-порнографические газали (в обоих случаях «возлюбленную» сменяет «возлюбленный»), протестующе-пьяный гедонизм (вино запрещено исламом) и грустная рефлексия, отречение от жизни. Первый видный представитель «нового стиля», подготовленного городской поэзией предыдущего периода, Муты’-ибн-Айяс, придворный поэт первых Аббасидов. Его современник — Башшар-ибн-Бурд, персидский националист, полуявный зороастриец, казненный за сатиру на халифа и везира. Славился придворный шут Абу-Дулама, поэт-комик и порнограф. Гений эпохи — Абу-Нувас (см.), дерзкий борец против классицизма, эпикуреец, вольнодумец, насмешник и развратник, оставивший и ряд трогательных любовных стихотворений. Похождения этого придворного певца халифов Харуна и Амина — сюжет множества анекдотов. Под старость он стал ханжой. Пессимист-философ и строгий моралист Абу-ль-Атахийя (сухой дидактик). Абу Таммам и Бухтури, составители «Хамас», сами писали в старом стиле, но со множеством новых «фигур». Абан Лахикы дал стихотворную арабскую версию Калилы и Димны и других индо-персидских повестей (не сохранились). Завершает эпоху Халиф Ибн-аль-Му’тазз (см.), свергнутый в день воцарения и убитый [908; он автор поэтики, раджазной эпической поэмы, любовных стихов. Народный религиозный коммунизм вряд ли имел значительную литературу; до нас не дошло ничего. Роль беллетристики (под флагом поучения) играли, кроме упомянутых индо-персидских сборников, чисто арабские бытовые рассказы о скупцах, мошенниках, шутах влюбленных и т. д., частью вошедшие потом в «1001 ночь», и популярно-научные произведения (исторические, филологические и т. д.), в сущности преследующие цели развлечения (Ибн-Кутайба и особенно Джахиз). ЧЕТВЕРТЫЙ ПЕРИОД [КОН. IX — СЕРЕД. XI ВВ.]— ФЕОДАЛЬНЫЙ. Торговый и абсолютный халифат кончает крахом экономическим и политическим. Природные условия делали его процветание неустойчивым; техника  материальная и административная не поспевала за развитием сложных экономических отношений. Оросительная сеть при всяком невнимании или промахе расстраивалась; возникал голод. Так же часты (каждые 5 лет приблизительно) были эпидемии, обычно сопровождавшие восстания. Подавление последних затягивалось из-за расстояний. Даже сеть почтовых дорог и чиновников тайного надзора не обеспечивала повиновения губернаторов и поступления доходов и товаров из провинций. Торговые караванные пути легко «засорялись», и хозяйство халифатское сменялось районным. Провинции обособлялись и национально. Центральная власть падает: халиф делается игрушкой турецкой гвардии, а с середины X в. — персидских вассалов Буидов, сохраняя лишь религиозный авторитет, и то не везде. Устанавливается феодализм. Наверху губернаторские династии, под ними землевладельцы, осилившие крестьянское движение. Период заканчивается нашествием турок-сельджуков. Народный коммунизм подавлен, но выдвигается тайное, интеллигентское (масонского типа) общество исмаилитов. «Тайны» низших степеней мистико-шиитские (ожидание появления скрывающегося «махди» — мессии), на высших — неоплатонизм, скептицизм, атеизм. Одна ветвь, возглавляя простонародное восстание, организует в Лахсе (вост. Аравия) военную общину «карматов» — коммунистов-хищников (набеги, дани, общинные рабы-пленники; учение — смесь неверия и мистики); другая, выдвинув династию лже-Фатымидов (потомков пророка), овладевает Египтом и развивает буржуазные идеалы гильдий и цехов при почти полном религиозном безразличии. В других областях правоверная клерикальная реакция. Лит-ые центры — феодальные дворы и независимые интеллигентские кружки. Преследуемые реакцией, эти общества философов питаются неоплатонизмом и создают отвлеченный идеал совершенного человека и общества, согласного с мировым разумом — для аристократов духа; чернь должна сдерживаться улучшенным исламом. Так же отвлеченен и строго исламский, враждебный феодализму, идеал халифата у юриста Мауарди. Интеллигенция вообще оторвана от общественной жизни. И лит-ый стиль становится учено-вычурным, «александрийским». Развивается рифмованная проза; в ней и в стихах внутренние рифмы, звуковые повторы, просодические параллелизмы. Усложняются метры, рифмы, зарождается строфика. В ходу самые сложные фигуры, дикие гиперболы, графические фокусы; признается афоризм: «самый красивый стих — самый лживый». В моде игра слов, ученые сравнения, натянутые метафоры. Но сквозь это мощно пробивается национальный реализм. Самый блестящий поэт эпохи — панегирист Хамданидов в Халябе (Алеппо),  талантливый виртуоз стиля Мутанабби (см.) [ум. 965. Проще и искреннее воин-феодал Абу-Фирас, удельный князь на византийской границе. Гениальнейший арабский поэт — ученый философ, пессимист, слепой Абу-ль-Аля Ма’аррийский [ум. 1058. Его произведения проникнуты мировой (и гражданской) скорбью; создавать жизнь-страдание, как и лишать жизни — одинаково преступно (отсюда вегетарианство и половое воздержание); борьба со злом безнадежна, но внутренне обязательна; позитивные религии — своекорыстный обман. Держась вдали от дворов, он приобретает необычайную славу. В области рифмованной прозы славились проповеди Ибн-Нубата и автор посланий Абу-Бакр Харизми; их затмили Хамадани и Харири своими «макамами» — «плутовскими» повестями, очень реальными, но чрезвычайно изысканными по форме; их герои — гениальные, образованные мошенники. Это эпоха энциклопедий и антологий: почти все поэтически ценное прежних веков собрано в «Китаб-аль-Агани», современное — в «Ятиме» (Единственная) Са’алиби; Надим Багдадский дал толковую библиографию всех известных книг — «Фихрист» (Указатель); басрийский кружок философов (масонского типа, повидимому связанный с исмаилиами) «Ихуан-ас-Сафа» («братья чистоты» — верные друзья) — энциклопедию всех наук, проникнутую неоплатонизмом. Другие философы периода — Фараби и Ибн-Сина («Авиценна», знаменитый медик). Да и пора было подводить итоги: начинался упадок. ПЯТЫЙ ПЕРИОД [СЕРЕД. XI — КОН. XIII ВВ.]— ЭПОХА НАШЕСТВИЙ И РАЗОРЕНИЯ. На востоке начали его турки-сельджуки, создавшие большое государство, скоро развалившееся на феодальные обломки, закончили монголы. Новые господа были безграмотны и тупоправоверны; их персидские везиры отстояли культуру, но уже иранскую. Крестоносцы разоряют Сирию; в войнах с ними выдвигается военная династия Эйюбидов (Саладин), в руки к-рых переходит и слишком мирный Египет. И здесь наступает благочестивая реакция, еще усиливающаяся с захватом власти мамлюками — гвардией черкесских и турецких рабов, — и хозяйственный упадок. Исмаилизм вырождается в эгоистическую, террористическую организацию («ассасины»); его высшие слои в недоступных горных замках «пируют во время чумы» (вино, наркотики, разврат и в то же время роскошные библиотеки, обсерватории, культ знания и свободной мысли для «избранных»). Членов низших степеней они порабощают мистикой, шарлатанством, системой шпионажа и посылают их на грабеж и политические убийства. Философия (кроме Испании) гибнет; ее хоронит Газали, ставя на ее место схоластику с мистической (суфийской) окраской. Всюду настроение безнадежности и ухода в себя.  В поэзии — стиль декаданса. Интересует литературщина, форма сама по себе. Создаются чудеса условной эвфонии, графики; так наз. «бади’ийят», где каждый стих — пример особой фигуры; загадки, хронограммы. Характерны разорванность и противоречивость образа, чисто словесные ассоциации, извилистые ходы мысли, аллегория, нездоровая чувствительность, тоска по наивности и идиллии. Известные поэты-панегиристы — Туграи и Тантарани [XI-XII вв.. Потом выступают на первый план символисты-суфии, известные с VIII в., но малозаметные. Суфизм — мистический пантеизм, иногда преследуемый, но чаще не рвущий внешней связи с исламом и признаваемый его полуофициальной теософией (дервишские ордена с XII в.). Безразлично относясь к «призрачному» миру, суфий стремится к отождествлению с божеством путем экстатического растворения своего «я» в едином бытии. Мистическая тоска «разлуки» и экстазы «свидания» — слияния с божеством — «возлюбленным» породили поэзию, пользующуюся символами любовной страсти, опьянения и т. д. У персов на этой почве пышно развился настоящий символизм, неразличимо сливающий идеальное с реальным; у арабов чаще — прозаичная аллегория, прикрытая пышностью выражений. Знамениты нестерпимой рассудочностью символики — вычурный Омар-ибн-аль-Фарыд и вдохновенный, но темный Ибн-Араби [оба XIII в..]Суеверным почитанием пользуется касыда в честь пророка Бусири. Модный жанр прозы — «домострои», обнимающие мемуары, историю, беллетристику и т. д. (особенно в след. периоде); такова «Книга назидания» ‘Усамы-ибн-Мункыза. Творчество, хотя и болезненное, еще не иссякает. Есть и новая, здоровая струя — народная словесность, проникающая в лит-ру. Уличные рассказчики Египта продолжают создание «1001 ночи» (законч. в XV в.); возникают и частью обрабатываются лит-но романы о царе Омаре Ну‘мане, богатыре ‘Антаре, подвигах племени Бану Хилаль, султане Бейбарсе и т. д. Развивается кукольный театр, несколько пьес к-рого записаны Ибн-Даниялем [ум. 1310]в Египте. Входят в моду и вызывают подражание простонародные песни «мауалия», и полное признание находит занесенная из Андалусии строфическая форма «мууашшаха», тоже народного происхождения. Андалусия (Испания), оторванная от халифата еще в VIII в., сохранила с ним культурную связь, но имела свою литературную судьбу. От поэтов до X в. почти ничего не сохранилось. В X в. при высоко-культурном дворе Омайядов находим историков, врачей, астрономов, антологистов (Ибн-Абди-Раббих, автор «Ыкда», «Ожерелья»), поэтов. С падением западного халифата Омайядов [1031]культурными  центрами делаются столицы местных царьков и республик. Выделяется талантливый элегист-халиф Севильи Му’тамид [XI в., его друг Ибн-Хамдис (ур. Сицилии), Ибн-Зайдун, прославленный романтической любовью к принцессе Уалладе (тоже поэтесса), стихами и изящными письмами; ’Убада-ибн-Ма-ас-Сама, автор мууашшах. В XII в. Ибн-Кузман, введший в лит-ру народный «заджаль», строфическую песню на диалекте. Обе формы отразились в поэзии трубадуров и Италии (быть может, источник даже октавы). В XIII в. Абу-ль-Бака из Ровды, оплакавший завоевание Севильи испанцами. Были и вычурные поэты и мастера рифмованной прозы. В общем андалусская поэзия отличается от восточной большей близостью к народной песне, более рыцарским духом, зачатками эпоса, развившимися впрочем не в поэму, а в рифмованную хронику. Как раз XII в., когда погибла философия на Востоке, был расцветом ее в Испании: самостоятельные аристотелико-неоплатоники Ибн-Баджджа («Авен-паче»); Ибн-Туфайль, автор философского романа «Живой, сын бодрствующего»; знаменитый Ибн-Рушд («Авер-роэс»); еврей Маймонид и великий арабский философ историк Ибн-Хальдун [ум. 1406]испанского происхождения. Завоевав [1492]Гренаду, христиане разрушили еще жизнеспособную культуру. Достойный памятник ей — культурная история — антология Андалусии Маккари [ум. 1632. ШЕСТОЙ ПЕРИОД — ВРЕМЯ УПАДКА [XIV — НАЧ. XIX ВВ., когда сказалось разорение Азии дикими пришельцами, а Египта грубыми мамлюками. Захват арабских стран турками-османами (нач. XVI в.), финансовая эксплоатация и падение левантской торговли (в связи с открытием морского пути из Европы в Индию) еще ухудшили дело и усилили церковную реакцию. Творчество иссякло: пишут много и вычурно (поэт Хилли XIV в.), но это мертвое подражание. Ученые — энциклопедисты-эксцерпторы (Суюты, XVI в.) и богословы (ценны только историки). Аскетический суфизм очень распространен. Продолжают возникать народные повести и анекдоты — материал для наставительных или развлекающих лит-ых сборников: Ибн-Хиджджа [XV в., Ибшихи [XV в., Кальюби [XVII в.]и др. Итлиди [XVII в.]обрабатывает в виде романа народную легенду о гибели Бармекидов, везирской семьи при Харун-ар-Рашиде. Народный египетский говор проникает в лит-ру; на нем Ширбини [1687]пишет свою жалобу феллаха на грубость и темноту народа с выпадами против господствующих классов; очень живое произведение. ПОСЛЕДНИЙ ПЕРИОД [С НАЧ. XIX В.. Национальное возрождение начинается с проникновением европейского капитала и  культуры и постепенным освобождением от хозяйничанья турок. Империалистическая эксплоатация разбудила национальные чувства. Началом был египетский поход Наполеона; после него здесь выдвигается Мухаммад Али и его династия, проникнутая умеренным западничеством. Рост торговли (хлопок) и постройка Суэзского канала выдвинули буржуазию, усваивающую западное просвещение, либеральные и революционные настроения. Даже религиозный центр — духовная академия Аль-Азхар — не безусловно враждебен им. Автономия Ливана [после 1860]и европейские (конфессиональные) школы (лучшие французские и американские) позволяют развернуться культурной работе арабов-христиан Сирии; мусульмане идут за ними. Многие деятели выселяются в более свободный (и при английской оккупации) Египет; создаются видные эмиграционные центры в С. штатах и Бразилии. Варваризованная С. Африка, Месопотамия и Аравия культурной роли не играют (Алжир и Тунис — небольшую); быстро арабизующийся Судан жадно усваивает и имитирует прогрессивную для него средневековую литературу. Наибольшее значение имело развитие прессы. Неофициальную прессу в Египте создали сирийцы-христиане; отчасти ученые Азхара. Изданий сотни: политические, лит-ые, научно-популярные, специальные (медицинские, коммерческие), женские; немногие прочны. Для сирийских изданий в Египте (до последней войны) характерны: стремление к органическому слиянию культур европейской и национальной, уважение к исламу, политическая прогрессивность в духе буржуазии, чаще мелкой, тенденции независимости арабов или автономии с ориентацией французской, английской, либерально-турецкой. Немногие крайние националисты, меняя веру, примыкают к панисламизму (Шидйак, виднейший журналист 70-х гг.). После разочарования в младотурках — революционное антитурецкое настроение — тайные общества перед войной готовили национальное восстание. В эмигрантских кругах (гл. обр. Америка) те же настроения, но революционнее. Азхарская пресса консервативнее, но (за редкими исключениями) необскурантна; политическое настроение — туркофильский панисламизм, не исключающий национальной автономии и нового просвещения. Вдохновители ее — Джемал-эд-дин-Афгани и Мухаммад Абдо. Сирийская местная пресса стеснена цензурой и вероисповедными рамками, определяющими и политическую ориентацию. После войны она подавлена военным управлением; в египетской — национальное одушевление, англо- и франкофобство; начинают сказываться и классовые противоречия. Впервые остро ставится рабочий вопрос; больше внимания начинают уделять крестьянству. Социализм и коммунизм пока сказываются  слабо. В последние годы большое влияние имеют, наряду с Азхар, светский университет в Каире, Академия наук в Дамаске, высшая школа Аль-Халдунийя в Тунисе. Выдающиеся старые деятели возрождения: Насыф-аль-Язиджи, выдающийся филолог, автор учебников и «макам» в старом стиле Харири [-1871]и уже европеизированный Бутрос Бустани, издатель большого энциклопедического словаря [-1883. Новое явление, кроме прессы, — развитие романа и драмы. Началось с переводов, а затем выдвинулся национально-исторический роман; ценны роман-хроника Мудауара (эпоха Харуна) и некоторые из романов (в совокупности обнимающих всю арабскую историю) Жоржа Зайдана (см.) [-1914, талантливейшего ученого и журналиста-просветителя. Роман современности — социальный и бытовой — количественно и качественно слабее; выдается «Египетская девушка» Сарруфа (среда капиталистов и журналистов Египта около 1905), повести Махмуда Теймура и Халиля Джебрана. Выдающиеся писательницы — Марйам Зийада и Сальма Саиг. Арабский роман (и исторический) реалистичен; французское и английское влияние в нем сильно, арабского народного романа — слабо. Переводами и переделками заполнялся и репертуар театра; удачна арабизация мольеровских комедий Джаляля [кон. XIX в.. Первая оригинальная трагедия (по правилам французского классицизма, но из арабской истории) «Доблесть и верность» Халиля-аль-Язиджи [1878. Теперь много пьес романтических, сказочных; но утверждается и реализм, социальный и бытовой, — Мухаммад Теймур, ’Усман Сабри и др. В лирике пестрота стилей — от касыдного классицизма до футуризма. Известнейшие авторы — Шаукы, Хафиз Ибрагим, Амин Рейхани (см.) — стихотворений в прозе (рифмованной) — «Рейханийят». Самое замечательное явление — прекрасный стихотворный перевод Илиады [1904]Сулеймана Бустани (см.); после него стали возможны и оригинальные эпические поэмы. Больной вопрос для современного писателя — выбор яз.: классический лит-ый ограничивает круг читателей; выбор диалекта порывает связь с прошлым и с другими арабскими странами; теперь диалект (египетский) все больше захватывает театр; в других жанрах редок. Есть основания думать, что с развитием школьного образования и объединением арабских стран утвердится (упрощенный) лит-ый яз. Тогда же новая лит-ра даровитого народа быстро займет, как занимала старая, почетное место в ряду мировой. Библиография: Крымский А. Е., акад., Арабская поэзия в очерках и образцах, М., 1906; Его же, Арабская лит-ра в очерках и образцах, т. I, М., 1911; по современной арабской  лит-ре по-русски только статьи акад. Крачковского И. Ю. в журн. МНП, журн. «Восток» и др. изданиях; Его же, Аман Рейхани, СПБ., 1917; Его же, вводная статья к «Образцам новоарабской лит-ры» Оде-Васильевой, Л., 1928; Kremer, Kulturgeschichte des Orients unter den Chalifen, Wien, 1875–1877; Hartmann M., The arabic Press in Egypt, 1899; Huart, Litterature arabe, P., 1902 (малоудовлетв.); Brockelmann F., Geschichte der arabischen Literatur, Berlin, 1902 (для неспециалиста полезнее популяризов. издание Amelang’а, Lpz., 1906); Nickolson, A literary history of the Arabs, L., 1907; лучшая по-арабски: Зайдан Ж., Та’рих ат-Тамаддун-аль-ислами, Бейрут, 1902–1906; Его же, Та’рих Адаб-аль-лугат-аль-Арабийя, Бейрут, 1911; Шейхо, Аль-Алиб аль-Арабийя, Бейрут; для истории стиля много дает монография акад. Крачковского И. Ю., Аль Ва’ва Дамасский, П., 1914. Л. Некора... смотреть

АРАБСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

АРА́БСКАЯ ЛИТЕРАТУ́РА, важнейшая составная часть арабо-мусульманской культуры, сложившейся в условиях Халифата в VII—IX вв., в настоящее время — совокупность литератур арабских стран, обусловленная единством литературного арабского языка и общностью культурных и исторических традиций. Выделяются 4 периода истории А. л.:<p class="tab">1) классическая арабская литература (VI—XIV вв.),</p><p class="tab">2) арабская литература XV—XVIII вв.,</p><p class="tab">3) новоарабская литература (XIX — нач. XX вв.) и</p><p class="tab">4) современная арабская литература (XX в.).</p><p class="tab"><b>Классическая арабская литература (VI—XIV вв.)</b> восходит к устной словесности кочевников-бедуинов Аравийского п-ова V—VI вв. — преимущественно поэзии (араб. «аш-ши`р», букв. — «чувствование»; по самым ранним определениям — «знание людей, у которых не было знания достовернее этого»). Известны произведения приблизительно ста поэтов, среди которых были и непримиримые защитники интересов своих племен (Амр ибн Кульсум, аль Харис ибн Хиллиза), и выразители идеалов патриархальной старины (Тарафа, Лабид ибн Рабиа), и изгои, противопоставлявшие себя обществу с позиций неприятия социального зла (Салуки), и певцы воинской доблести (Антара) или наслаждений (Имру-уль-Кайс), и богоискатели (Умейа ибн Аби-с-Сальт), и первые панегиристы (Набига, Зухайр, Аша). Значение древнеарабской поэзии не только в том, что она с редкой яркостью и полнотой отразила жизнь аравийских племен периода разложения родо-племенного строя. В силу ряда географических и исторических условий арабы первых веков н. э. остались наименее эллинизированным народом Ближнего Востока и в наибольшей чистоте сохранили особенности семитской языковой и словесной культуры, которые и легли в основу арабской литературной традиции, определив как принципы метрико-ритмической организации арабского стиха (см. Аруз), так и закономерности тематического и композиционного строя поэтических произведений (см. Касыда и раздел Арабская поэтика в ст. Поэтика).</p><p class="tab">Возникновение в Аравии в 1-й половине VII в. монотеистической религии — ислама и становление арабо-мусульманского государства противопоставили поэзии новый тип «достоверного знания» — религиозное откровение, данное в Коране, первом письменном памятнике А. л., вобравшем в себя, с одной стороны, опыт аравийских ораторов, проповедников, прорицателей-жрецов, с другой — бытовавшие изустно предания местного и библейского происхождения. Утверждение теократических идеалов ислама сопровождалось резкой поляризацией общественного сознания, обнажившей противостояние религиозного и светского начал.</p><p class="tab">Ассоциировавшаяся с язычеством поэзия приобрела чисто светский характер, и ее ведущим жанром стал панегирик. Средневековая арабская панегирическая поэзия несводима к льстивости или угодничеству перед власть имущими. Всегда обращенная к реальным лицам, она не ставила своей задачей изображение этих лиц. В ней находили выражение представления об идеальном государе, правителе, военачальнике и т. д., формировавшиеся в ходе непрекращавшейся борьбы между различными объединениями племен и религиозно-политическими группировками в Халифате, идеологами и ораторами которых выступали поэты (в VII — начале VIII вв. — Ахталь, Фараздак, Джарир). Часто в ней звучал неприкрытый социальный протест; так, один из первых профессиональных панегиристов Хутайа был выразителем настроений аравийской бедноты.</p><p class="tab">Изменение функций поэзии с возникновением ислама повлияло и на развитие любовной лирики — прежде всего в городах Хиджаза. В условиях теократии, не оставлявшей места «мирскому», светское могло обособиться и наиболее интенсивно проявить себя только как личное, причем почти исключительно в одной чувственной, гедонической сфере. Мекканец Омар ибн Аби Рабиа, великий арабский певец любви, еще не шел дальше утверждения «безгрешности» своих стихов. Однако в дальнейшем углубление гедонических мотивов вело к приданию им откровенно мировоззренческого значения, и уже в VIII в. «необузданность страстей» стала принципиальным выражением оппозиционности.</p><p class="tab">Гедонизму горожан противостояла идеализация неизменных любовных пар (Меджнун — Лейла, Кайс — Лубна, Джамил — Бусайна и др.) в т. н. узритской лирике, возводимой арабской традицией к бедуинской среде Аравии 2-й половины VII в. Любовь узритов — предопределенная свыше всепоглощающая страсть, сулящая поэту только страдания, воспевалась ими как подвижническая верность высшему идеалу — единственной и недоступной возлюбленной, и объективно их поэзия была предвосхищением мистицизма «божественной любви» суфиев (см. Суфийская литература).</p><p class="tab">С VIII в. А. л. развивалась как исключительно городская в новых центрах, основанных арабо-мусульманами в период завоеваний на периферии эллинистического мира. Ведущими из этих центров были сначала Басра и Куфа (Ирак), а с IX в. — Багдад. Арабский язык стал литературным языком новой, арабо-мусульманской культуры, создателями которой наряду с арабами были представители покоренных народов. Мощное переводческое движение (с VIII до конца X вв.) было вызвано стремлением последних сохранить свое культурное наследие, зачастую противопоставляя его духовному засилью завоевателей, и ввело А. л. в круг идей и жанровых форм ближневосточных литератур раннего средневековья. Один из первых переводчиков, иранец Ибн аль-Мукаффа, стал одним из создателей арабской художественной прозы (см. «Калила и Димна»).</p><p class="tab">Но преобладала в литературе по-прежнему поэзия. Гедонические мотивы сочетались в ней с обращением к символике земледельческих культов, вытеснявшей реминисценции бедуинского быта. Басриец Башшар ибн Бурд совместил любовную лирику и панегирическое творчество и, мастерски овладев касыдным строем арабского стиха, первым из поэтов VIII в. достиг уровня классической поэзии. Его новации были развиты и окончательно утверждены в художественном сознании Абу Нувасом, соединившим воспевание любви с воспеванием вина. Оборотной стороной гедоники басрийских поэтов был аскетизм Абу-ль-Атахии, приходившего в отчаяние от сознания бренности земного бытия. В IX в. в творчестве их преемников, багдадских поэтов (Ибн ар-Руми и др.), на первый план выступила политическая сатира; в X в. развитие этой традиции дало гражданскую и философскую лирику аль-Мутанабби и аль-Маарри.</p><p class="tab">Обновление поэзии в VIII в. несло не столько отрыв от старой арабской традиции, сколько ее сознательное усвоение и канонизацию. Например, чуждые арабской поэзии опыты стихотворного эпоса (в произведениях Абана аль-Лахики и др.) получили с X в. продолжение в литературе Ирана (Фирдоуси), но на арабском языке так и не привились. Запись и исследование древнеарабских стихотворений учеными VIII — нач. IX вв. дали свод образцов «подлинной», «настоящей» поэзии, к имитации которой сводило идеал поэтического творчества художественное сознание, выраженное в филологической критике. Развитие поэтом собственной темы осуществлялось как варьирование традиционных мотивов; эта двуплановость построения, сказавшаяся уже у Башшара ибн Бурда и Абу Нуваса, была осознана принципиально на рубеже VIII—IX вв. поэтами течения «бади» — Абу Таммамом, аль-Бухтури, Ибн ар-Руми, Ибн аль-Мутаззом. В их творчестве отчужденная от бедуинской среды древнеарабская традиция окончательно превратилась в некий абстрактный поэтический язык, владение которым естественно заостряло внимание на вопросах стиля. Крайняя риторическая усложненность стиха и гиперболизация образов сочетались у них с детальной разработкой композиции касыды в панегириках, в дружеской стихотворной переписке, в описании природы, дворцовой и парковой архитектуры, в интимной лирике.</p><p class="tab">Становление уже не переводной, а оригинальной письменной прозы связано с завершившимся к середине IX в. переходом от устной или личной передачи исторических и филологических знаний к их распространению в книгах. Наряду с произведениями научного характера (в т. ч. записями в конце VIII в. древнеарабских преданий о сражениях между племенами — «Дни арабов») появились сочинения, выпадающие из научной литературы. Творчество Джахиза, охватившее практически все стороны жизни современного ему общества, было движимо стремлением сделать предметом культурного интереса как можно более широкий и разнородный материал, распространив на него приемы историко-филологической работы. Целью другого крупнейшего прозаика — Ибн Кутайбы — было, напротив, систематизировать исключительно тот безусловный материал «высокой» культуры, знание которого необходимо образованному человеку. В целом преобладали жанры, связанные с историографией и ориентированные на среду науки или на «пишущую касту» государственных служащих, тогда как в «низах» общества бытовали (также и в записях) сказания типа вошедших впоследствии в цикл «Тысяча и одна ночь».</p><p class="tab">Вызванное вначале нуждами мусульманского богословия активное освоение в IX в. античного и эллинистического философского наследия (в переводах и толкованиях главным образом сирийских схоластов) привело к формированию на рубеже IX—X вв. оригинальной арабо-мусульманской философской традиции и, шире, к своеобразной философской «эллинизации» всей арабо-мусульманской культуры, первые проявления которой заметны уже у Джахиза и Ибн ар-Руми; сохранение арабо-мусульманами этого наследия обусловило мировое значение их культуры как посредника, передавшего произведения Платона и Аристотеля предвозрожденческой Европе. В условиях распада Халифата и глубокого кризиса ислама в X в. в философском сознании искали опору представители все более широких городских кругов, разочаровывавшиеся в религиозно-политических доктринах противоборствовавших сект и группировок. Господствовавшие в философии идеи неоплатонизма не нашли прямого развития в художественной литературе, но на их основе в лирике аль-Мутанабби и аль-Маарри возникло новое понимание поэтического творчества, объективно близкое доисламскому восприятию его как «чувствования» и выражения истины. В поэзии распространились идеи стоицизма, сразу же вступившие в конфликт с ее традиционным содержанием, что и вызвало обособление философской лирики в творчестве аль-Мутанабби. Завершившееся у аль-Маарри ее жанровое оформление означало окончательный отрыв от классической традиции арабской поэзии, не получивший, однако, продолжения в рамках арабского средневековья. Воспевание воинской доблести Абу Фирасом аль-Хамдани, разработка наследия бади аш-Шарифом ар-Ради, творчество багдадских гедоников рубежа X—XI вв. не могли изменить общей картины омертвения классической традиции в новых условиях.</p><p class="tab">X в. был временем бурного развития в А. л. новеллистики, первые образцы которой представлены в произведениях великих арабских историков ат-Табари и особенно аль-Масуди. Рассказы мореходов и купцов о дальних странах и приключениях в пути собрал в 940-х гг. в «чудесах Индии» Бузург ибн Шахрияр. В форме собрания разрозненных новелл-воспоминаний издал свои мемуары видный государственный деятель Абу Али ат-Танухи. Новеллы и притчи занимают большое место в энциклопедии «братьев Чистоты и возлюбленных Верности» — знаменитого философского кружка в Багдаде 980-х гг. Однако повествование, основанное на сознательном художественном вымысле, встречается только у ат-Таухиди, связанного с «братьями Чистоты», и в прозаических сочинениях аль-Маарри. Завершает развитие прозы X в. становление жанра макамы, соединившего жизненную содержательность новеллистики с изощренностью стиля классической поэзии; творчески плодотворный жанр у своего первого автора — Бади аз-Замана аль-Хамадани, макама уже у аль-Харири стала средством демонстрации филологической эрудиции.</p><p class="tab">Принято считать, что с XI в. начинается упадок классической А. л. Основными видами литературного творчества стали комментирование или стилизация произведений прошлого, собирание историко-литературных и филологических материалов, породившее богатую историко-биографическую литературу (Якут, Ибн Халликан и др.). Особое значение имела традиция литературных антологий, созданных в XI—XII вв. (ас-Саалиби, Имад-ад-дин, аль-Исфахани и др.). Конец классическому периоду истории А. л. положило монгольское нашествие XIII в.</p><p class="tab">Параллельно А. л. Востока (историч. центр. обл. Халифата) с VIII в. развивалась самобытная А. л. мусульманского Запада — Магриба, сложившаяся к началу XI в. в Ифрикии (совр. Тунис) и достигшая наивысшего расцвета в XI—XII вв. в городах арабо-мусульманской Испании. Интенсивное освоение вост.-араб. классики проявилось здесь в составлении историко-филологических сводов и историографических сочинений художественного характера («Уникальное ожерелье» Ибн Абд Раббихи и др.), поэтик (произведения Ибн Рашика и Ибн Шарафа), обусловившем исходное преобладание в литературе магрибинцев прозаических жанров (сочинения Ибн Хазма, Ибн Шухейда и др.). В XI в. в творчестве главным образом севильских поэтов (Ибн Зайдун, аль-Мутамид ибн Аббад, Ибн Хамдис и др.) утвердился идеал просвещенного рыцаря, на основе которого возникла высокая культура куртуазности; в андалусской поэзии получили развитие новые, строфические формы арабского стиха (см. Мувашшах, Заджал). Мировоззренческое углубление этой культуры в XII в. отразилось в философском романе («Живой, сын Бодрствующего» Ибн Туфайля), в лирическом воспевании природы (поэзия Ибн Хафаджи); сложилась оригинальная мемуарная историография (соч. Абдаллы ибн Булуккина, Ибн Хальдуна, Лисан-ад-дина ибн аль-Хатиба и др.). В XII—XIV вв. главным образом через Египет и Северную Сирию магрибинское наследие вошло в общеарабский культурный фонд.</p><p class="tab">При обилии в классической А. л. суфийских теоретических трактатов и дидактических сводов суфийская поэзия не получила в ней такого распространения и не имела эпического характера, как в других мусульманских литературах Ближнего и Среднего Востока; известны арабские суфийские поэты — египтянин Омар ибн аль-Фарид, творчество которого связано с традициями народной песни, и выходцы из Магриба Ибн аль-Араби и аш-Шуштари, в большей мере тяготевшие к чисто философской проблематике.</p><p class="tab"><b>Арабская литература XV—XVIII вв.</b> изучена крайне мало. В условиях глубокого упадка и застоя традиций классики шло формирование новой литературы, представленной, с одной стороны, «простонародными повествованиями» (термин А. Е. Крымского) типа дастанов, с другой — поэтическим творчеством на народных разговорных языках арабских стран (т. н. арабских диалектах). Известно около 250 сложившихся в XIV—XVI вв. в низовой среде эпических сказаний о легендарных героях («Повесть об Антаре», «Повесть о Сейфе, сыне Зу-Йазана», «Повесть о Зу-ль-Химме» и др.), о борьбе за веру и великих войнах («Повесть о Бану Хиляль», «Жизнеописание Победоносного Бейбарса» — о мамлюкском султане Египта, остановившем продвижение монголов в XIII в.) и т. д. Стихотворные сказания встречаются редко, главным образом в Магрибе. Предназначенные не для чтения, а для устного исполнения профессиональными рассказчиками, «простонародные повествования» порождали иногда своеобразную лубочную литературу. К ним примыкают сказания «Тысячи и одной ночи», свод которых оформился в Египте в XIV—XV вв. Исполняемые в ряде стран и поныне, эти произведения оказали в XIX—XX вв. значительное влияние на формирование новых прозаических жанров, в частности исторического романа.</p><p class="tab">Авторская поэзия на диалекте прослеживается повсеместно с XV—XVI вв. и очень разнообразна. В Марокко и в наши дни популярны четверостишия народного суфийского поэта Маджзуба, в Йемене — стихи крестьянского поэта начала XVI в. Али ибн Заида. В Тунисе некоторые жанры народной поэзии, бытующие в среде кочевников Юга, продолжают доисламские поэтические традиции. Но только в Египте XVI—XVII вв. и в Йемене XVIII в. были попытки ввести творчество на диалекте в «высокую» литературу.</p><p class="tab"><b>Новоарабская литература (XIX — начала XX вв.)</b> складывалась с 1830-х гг. параллельно в Египте, Ливане и Тунисе и прошла в своем развитии три основных этапа. Она возникла как часть просветительской культуры, вызванной к жизни ощущением отсталости арабских стран в условиях усилившегося проникновения европейских держав на Восток, начиная с экспедиции Наполеона Бонапарта в Египет 1798—1801. Утверждая необходимость модернизации государства и реформ в области образования, призывая к «разумным» заимствованиям из европейской культуры, главным образом Просвещения, арабские просветители (египтянин Р. Р. ат-Тахтави, тунисец Хайраддин, ливанцы А. Ф. Шидийяк, Б. Бустани и Н. Языджи) заложили основы гражданского и патриотического сознания в своих странах. С творчеством Шидийяка связан первый опыт арабского романа (1855).</p><p class="tab">Содержанием следующего этапа была попытка (главным образом в Египте с 1870-х гг.) преодолеть разрыв между новой просветительской культурой, далекой от масс, и традиционной арабо-мусульманской. Представители т. н. мусульманской реформации (или «исламского модернизма») египтянин М. Абдо, сириец А. Кавакиби и др. истолковывали ислам в духе просветительства. В условиях интенсивного развития прессы с 1860-х гг. они ориентировались на новую, демократическую читательскую аудиторию.</p><p class="tab">На рубеже XIX—XX вв. ведущее значение приобрело формирование новых прозаических жанров, связанных с публицистикой. Сложившийся в Египте в творчестве выходцев из Ливана новоарабский исторический роман (Дж. Зейдан), опыты т. н. макамного романа (М. Мувайлихи) лежат в основе современной арабской прозы.</p><p class="tab">Особое место в новоарабской литературе занимает созданная в начале XX в. эмигрантами из Сирии и Ливана в Америке, главным образом в США, т. н. сиро-американская литературная школа, с которой связано становление арабского романтизма (А. Рейхани, Дж. Х. Джубран), оказавшего глубокое влияние на развитие арабской поэзии XX в.</p><p class="tab"><b>Современная арабская литература (XX в.)</b> представляет собой совокупность национальных литератур арабских стран, имеющих общую культурную основу, но развивающихся в русле местных традиций, восходящих еще к средневековью, однако только с 1920-х гг. получивших определяющее значение (см. Алжирская литература, Египетская литература, Иорданская литература, Иракская литература, Йеменской Арабской Республики литература и Народной Демократической Республики Йемен литература, Ливанская литература, Ливийская литература, Марокканская литература, Палестинская литература, Саудовской Аравии литература, Сирийская литература, Суданская литература, Тунисская литература). Общеарабскую известность имеет творчество египетских прозаиков Таха Хусейна, Тауфика аль-Хакима, Махмуда Теймура, Н. Махфуза, Ю. Идриса, ливанского прозаика М. Нуайме, тунисского поэта А. аш-Шабби, иракских поэтов Дж. С. аз-Захави и М. ар-Русафи.</p><p class="tab">Литература:</p><p class="tab">Крачковский И. Ю., Избр. соч., т. 2—3, М.-Л., 1956;</p><p class="tab">аль-Фахури Х., История арабской литературы, т. 1—2, [пер. с араб.], М., 1959 — 1961;</p><p class="tab">Гибб Х. А. Р., Арабская литература, [пер. с англ.], М., 1960;</p><p class="tab">Леви-Провансаль Э., Арабская культура в Испании, [пер. с франц.], М., 1967;</p><p class="tab">Крымский А. Е., История новой арабской литературы. XIX — начала XX в., М., 1971;</p><p class="tab">Шидфар Б. Я., Андалусская литература, М., 1970;</p><p class="tab">ее же, Образная система арабской классической литературы (VI-XII вв.), М., 1974;</p><p class="tab">Куделин А. Б., Классическая арабо-испанская поэзия, М., 1973;</p><p class="tab">Грюненбаум Г. фон, Основные черты арабо-мусульманской культуры, М., 1981;</p><p class="tab">Арабская средневековая культура и литература. Сб. ст. заруб. ученых, М., 1978.</p><p class="tab">М. С. Киктев.</p>... смотреть

АРАБСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

АРАБСКАЯ ЛИТЕРАТУРАРоль арабов в мировой цивилизации связана с возвышением и распространением ислама и основанием империи халифов. Сведения о доисламской истории Аравийского полуострова крайне скудны и изобилуют пробелами. Однако литература у арабов (по большей части поэзия) существовала еще до Мухаммеда (ок. 570-632). Бедуины выработали необычайно богатый и точный язык. Мы располагаем, благодаря стараниям позднейших филологов, образцами их ораторского искусства, мудрых речений и исторических повествований. Но вдохновеннее всего выражал себя доисламский дух в поэзии. Главными ее темами были самовосхваление, здравицы своему племени, осмеяние, любовь (как правило, оплакивалось расставание с любимыми), скорбь о погибших героях (такие плачи сочиняли в основном поэтессы), а также яркое и непосредственное изображение пустыни, изобилующей ужасами и опасностями, чья природа груба, но и живописна - с ее палящим дневным зноем и безжалостными холодами по ночам, с колючим кустарником и диким зверьем.Старейшие образцы арабской поэзии восходят к началу 6 в. н.э., т. е. всего лишь столетие отделяет их от зарождения ислама. Конечно, сочинять стихи стали много раньше, но похоже, что лишь к указанному времени окончательно сложился "классический" стиль, отличающийся подчиненной строгим правилам системой размеров, исходящий из долготы слогов, и не менее строгой схемой рифмовки, требующей сквозной единой рифмы на протяжении всего стихотворения, а также принятыми стилевыми особенностями.Позднейшие филологи, когда золотой век арабской поэзии уже остался в далеком прошлом, собирали старинные стихи и издавали их в виде "диванов" (сборники произведений одного автора или авторов, принадлежащих к одному племени) или антологий, составленных из лучших образцов поэзии. В числе последних - Асмаият, Муфаддалият, Музаххабат и Муаллакат. Из поэтов более всего известны пылкий воитель Антара; ан-Набига аз-Зубьяни, славословивший христианизированных царей Сирии и Месопотамии; и Имру-уль-Кайс, несчастный отпрыск царского рода, умерший в изгнании.Для мусульман Коран - живое слово Аллаха, и поэтому он не только содержит вечную Истину, но и являет собой совершеннейшее достижение в литературном стиле. Коран неподражаем, а посягнувшие на эту догму и дерзнувшие усомниться в его неповторимости ибн-аль-Мукаффа и Абу-ль-Аля аль-Маарри были объявлены богохульниками и еретиками. В ранних главах книги (суры), где религиозное чувство достигает высочайших вершин и преобладают мотивы превозношения величия Аллаха и трепетного ожидания Страшного Суда, Мухаммед предстает художником, о чьем мастерстве свидетельствует и выбор формальных средств выражения - садж, т. е. своеобразная ритмизованная, с рифмой, проза, заимствованная у арабских прорицателей, но существенно улучшенная. Книга исполнена духа достойного величия, более поздние ее разделы посвящены преимущественно правовым и обрядовым предписаниям. Огромное влияние Корана на развитие позднейшего арабского стиля превращает это раннеарабское произведение в краеугольный камень не только религии арабов, но и их словесности. Период, на протяжении которого сочинялся (или, как скажут мусульмане, "открывался") Коран, занял более 20 лет - с (примерно) 610 н.э. до смерти пророка в 632.Поэзия. Завоевание принадлежавших Византии и Персии территорий от Срединной Азии до африканского побережья Атлантики всего за столетие полностью изменило социальную среду и культурные взгляды арабов. Однако, против ожидания, новый образ жизни не подействовал на литературу сколько-нибудь существенным образом. Впрочем, некоторую новизну можно отметить уже у поэтов, переставших описывать жизнь в пустыне, - таковы Омар ибн-Аби Рабия (ум. 711), вдохновенно живописавший романтическую и иногда своевольную любовь, и халиф аль-Валид II (ум. 744), заменивший в своей жизнелюбивой поэзии классическую ритмику размерами народной любовной песни.Эта тенденция набирала силу в начальный период династии Аббасидов, когда арабская цивилизация наконец утратила специфические черты бедуинского происхождения. Одни поэты хранили верность освященным временем доисламским преданиям, другие искали новые средства для выражения новых впечатлений, а некоторые смогли облечь в художественную форму вопросы, совершенно отсутствовавшие в кругозоре старинной поэзии и принадлежавшие областям этики, религии, философии. К первой категории можно отнести таких поэтов, как абу-Таммам (ум. 845), аль-Бухтури (ум. 897), аль-Мутанабби (ум. 965). Типичный представитель "нового стиля" - Абу-Нувас (ум. 813), писавший главным образом о радостях чувственной любви, о вине и охоте. В поэзии Башар ибн-Бурда (ум. 784), исламская правоверность которого сомнительна из-за явного сочувствия иранской концепции вечного борения между Благим и Злым началами, и Абу-ль-Атахии (ум. 825), сумевшего выразить самые сокровенные подвижнические настроения, философия и религия заняли подобающее место. Много позже слепой поэт Абу-ль-Аля аль-Маарри (ум. 1057) в весьма изощренной манере утверждал несовершенство всех религий; в его преклонении перед всем живым чувствуется влияние неоплатонической и индийской мысли.Однако стилистическая традиция тем не менее усматривала высочайший идеал в раболепном подражании старинным образцам. В бесчисленных "диванах", созданных за последующие века на том огромном пространстве от Испании до Персии и Турции, где литературным языком служил арабский, не обнаруживается никаких художественных новшеств. Лишь в двух сферах, пренебрегавших условностями выработанного стиля, выразилось неподдельное чувство - в мистических (суфийских) стихотворениях и народных песнях о любви. Виднейший суфийский поэт Омар ибн-аль-Фарид (ум. 1235) сумел приблизиться к неизреченному опьянению души, погружающейся в Единственность Единства Божия. Возникли и новые размеры, самый распространенный из них использовала газель - стихотворная форма на основе строфы из четырех стихов с рефреном, и это позволило легко и просто выражать любовные страдания и радости, причем на языке, близком к речи простонародья. "Диван" испанского поэта Ибн Кузмана (ум. 1160) представляет собой сборник, содержащий, наряду с сочинениями о любви, сатирические и реалистические картинки повседневной жизни. Поэтика газели вкупе с теорией платонической любви, также процветавшей в Испании, вероятно, стимулировали развитие поэзии в Провансе.Пристрастие арабов к изощренно выстроенным речам определили становление такого прозаического стиля, в котором манера ценится выше содержания. В первом столетии существования халифата еще продолжали открыто обсуждаться вопросы политики, и политическое красноречие процветало. С разрастанием же самовластия оно совершенно исчезло, и все религиозное, этическое и литературное красноречие могло развиваться лишь в таких жанрах, как проповедь (хутба) и увещевание (маваиз), а также во всяческих поучениях на разные темы. Высокая степень централизации власти повысила общественное положение чиновников и писарей, сочинявших официальные бумаги, и они-то и стали главными носителями энциклопедической культуры. В образованных кругах Багдада, крупнейшего космополитического центра эпохи, Амр ибн-Бахр аль-Джахиз разрабатывал жанр литературного эссе и написал огромное число небольших трактатов, обильно приправив их анекдотами, учеными цитатами и сведениями о различного рода диковинах. Выказывая неподдельный, хотя и не всегда глубокий интерес к греческой науке и философии и персидской мудрости, старательно изучая арабскую ученость и поэзию, он стремился соответствовать арабскому идеалу, обозначаемому словом "адаб" и требовавшему благовоспитанности в сочетании с приличествующим уровнем культуры и образованности; в конечном счете "адаб" представлял собой сплав арабского, греческого и персидского начал, сделавших ислам мировой религией. Немалая доля арабской литературы посвящена "адабу": это сборники анекдотов и афоризмов, упорядоченных под различными рубриками и трактующих какую-то тему либо отдельные ее аспекты. В числе лучших образцов такого рода - Книга о скупцах аль-Джахиза, Источники историй ибн-Кутайбы (ум. 884), Единственное ожерелье испанца ибн Абд Раббихи (ум. 940). Ибн-Кутайба написал также Адаб писца, своего рода справочник, содержавший необходимые чиновнику сведения.В своем тяготении к чисто формальному совершенству арабская словесность обратилась к ритмизованной прозе, наподобие той, какой написан Коран и которая широко использовалась начиная с 10 в. Этот стиль достиг вершины в так называемых макамах. Впервые появившись у аль-Хамадани (ум. 1008), макамы приобрели окончательный облик у аль-Харири (ум. 1122). Успех его книги Макамат был огромен; подражания ей писались не только по-арабски, но и на иных языках, в том числе на древнееврейском, а ее персонаж, вор и краснобай, возможно, стал образцом для испанского плутовского романа.В арабском мире так и не появилось индивидуального авторства в эпосе, беллетристике и драме. Они разрабатывались как безымянные выражения того или иного художественного направления, и это свойственно даже тем произведениям, которые составили наиболее существенную долю арабского вклада в мировую литературу. Художественный вымысел использовался для решения иных задач: например Ибн Сина (Авиценна) написал два романа, скрывая за аллегориями мистическое содержание, а Ибн Туфейль (ум. 1185) в прославленном философском романе Живой сын Бодрствующего повествует о ребенке, оставленном на необитаемом острове и познающем высшую истину с помощью разума, присущего ему от рождения. Путешествие в преисподнюю в Послании прощения Абу-ль-Аля аль-Маарри, возможный источник Божественной комедии Данте, кажется романом, однако сюжет служит лишь поводом для рассуждений на литературные темы. Подобные произведения не умещаются в рамки арабской беллетристики, как и сказка о животных Калила и Димна, принадлежащая к старейшим и знаменитейшим образцам прозы, и не только потому, что это перевод со средневекового персидского (и в конечном счете индийской Панчатантры), но и потому, что сказка преследует прежде всего цели назидания.Зато Тысяча и одна ночь - несомненно беллетристика, причем весьма разнообразная в стилистическом и тематическом отношениях. Совершенно иного рода произведения можно было бы назвать "эпическими", хотя написаны они прозой. Борьба арабов с Византией в 9 в. и против крестоносцев в 12 в. вдохновила множество оставшихся безымянными сочинителей на создание занимательных повестей. Некоторые из них вошли в собрание Тысячи и одной ночи. Напоминающее военный поход переселение кочевых племен сулайм и халяль из Египта в Северную Африку в 11 в. в идеализированном виде отразилось в целом цикле эпических сказаний. Имеется также роман о подвигах египетского султана Бейбарса I (царствовал в 1260-1277) в войнах с татарами и крестоносцами.Арабские исторические сочинения представляют собой скорее россыпи рассказов о событиях, нежели попытки осмыслить историческое развитие. В старейших из них - в произведениях таких авторов, как ибн Исхак (ум. 768), с его жизнеописанием Мухаммеда; аль-Баладхури (ум. 892), написавшего историю ранних завоеваний и арабских племен; аль-Табари (м. 923), оставившего всемирную историю, доведя ее до 10 в. н.э., - автор держится в тени, единственной своей задачей полагая отыскание наилучших источников и достоверную передачу найденных сведений. В итоге изложение выглядит отрывочным, незатейливым, но зачастую создает впечатление свидетельства очевидца. Лишь в дальнейшем и прежде всего под воздействием жизни при дворе, поощрявшем притворство и лесть, история стала вырождаться в пустое славословие царствующему государю, его династии и вельможам. Единственный арабский историк, пытавшийся толковать историю как закономерный процесс развития общества, - философ и ученый Ибн Хальдун (ум. 1406).Географические сочинения в большинстве своем чисто описательные и лишены художественных достоинств. Впрочем, испанец Ибн Джубайр в 12 в. оставил чрезвычайно личностный отчет о паломничестве в Мекку и странствиях по разным странам, а в 14 в. североафриканец Ибн Баттута, "арабский Марко Поло", описал приключения, пережитые им в путешествиях по всему мусульманскому миру, в Константинополь, по России, Индии и Китаю.Трактаты и описания виденийй, принадлежащие таким выдающимся мистикам, как аль-Газали (ум. 1111) и ибн-аль-Араби (ум. 1240), хотя и писались ради поучения или воспитания, зачастую столь проницательны в исследовании души человеческой и столь мощно передают религиозные чувствования, что их место в ряду высочайших литературных достижений.Явный упадок арабской литературы становится заметным уже в 12 в. С 14 до конца 19 вв. не появилось ни одного достойного упоминания писателя, хотя словесность, разумеется, продолжала существовать. Воздействие западной культуры и политическое возрождение арабского мира породили новую литературу. Наиболее одаренные арабские литераторы удачно соединяли отечественную традицию с новым духом, отозвавшимся на западное влияние. Эта молодая арабская литература создается как мусульманами, так и христианами, а также арабами, живущим в Северной и Южной Америке. Предтечей этого развития был живший в Египте уроженец Сирии Джурджис Зайдан (ум. 1914). В числе значительных поэтов - египтянин Ахмед Шавки (ум. 1932), сириец Джебран Халиль Джебран (1883-1931), Халиль Мутран (1872-1949), Ахмад Шаваи (1868-1932), Михаил Нуайма (1889-1988). Среди ведущих прозаиков 20 в. - братья Таймуры - драматург Мухаммад (ум. 1921) и романист Махмуд (ум. 1973), эссеист Таха Хусейн (ум. 1973), романист Нагиб Махфуз (р. 1911). Возникла и драма, в традиционной литературе практически отсутствовавшая, отличные пьесы писал Тауфик аль-Хаким (1898-1987).... смотреть

T: 124